Русское Информационное Агентство
 сегодня 19 ноября 2018 г. на главную  контакты   
  главная новость

[19.11.18] Противозаконным власть в России считает не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Полицейская провокация и cтукачество культивируются режимом. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. А оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, - ведь если его посадили, значит, у него что-нибудь осталось: надо найти и взять или заставить его отдать. Одновременно на него нацелены испуганные и жадные взоры замгендиров типа Григория Элькина из Ростеха, зиц-председателей однодневок вроде ДНП Акуловские усадьбы и СНТ Радость в новой Москве Романа Кузюры, спецагента Службы внешней разведки П.Карюхина, профстукача Е.Лозовой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? Не надеясь на закон, люди практикуют самосуд, отсюда бунты в тюрьмах, Сизо и колониях, нападения на полицейских, несовершеннолетние террористы, вандализм. Не верь, не бойся, не проси и не надейся: коли случится, что вашего следователя-палача разоблачат и осудят, как Сидорова и Морозова из ГСУ Москвы, - это не дает никакого шанса на то, что вас оправдают и выпустят на свободу. Каратели прикрываются решениями послушных судей, и вам придется обращаться в тот же суд, что вас посадил с подачи следователя и заказчика - вряд ли вам так повезет, что и судью поймают за руку...[ читать дальше ]


  анонсы

[19.11.18] Люди попрежнему в тюрьмах и иных местах изоляции и заключения; они погибли или гибнут. На образ другого, — не важно: этнически, национально или религиозно — переносится раздражение, связанное в том числе с внутренними проблемами. Как может Россия дать какие-либо гарантии в восстановлении Сирии, если Путин не может гарантировать безопасность собственным гражданам, которых мордует как хочет репрессивно-чиновничья клика. Новые исполнители-опричники карали вчерашних палачей теми же противозаконными методами и даже не скрывали этого: суды с голоса власти начинали демонстративно действовать по закону и ссылаться на европейские своды правил и решения международных судов, причем, конкретные исполнители-судьи были те же самые, что вчера выносили приговоры по распоряжению ныне попавших в немилость опричников. Повидимому, сами они не видят и не ощущают очевидность очевидной профанации - болезнь зашла слишком далеко - это уже шизоидная объективность. Им просто не доступно, что значит закон как система; они полагают, что закон - это справедливость по понятиям или: если вам надо, сделаем, как вы говорите, - и преданно смотрят в глаза. Громкие посадки «селебрити» ухудшили рейтинг коррупции в России. Несмотря на недавнюю серию громких коррупционных разоблачений в России, наша страна опустилась еще на 12 позиций в рейтинге, заняв 131-е место из 176 стран. Ниже России в новом рейтинге оказались в основном лишь страны, где в сейчас идет война или наблюдается геноцид. На фоне радикальной борьбы с коррупцией и посадок высших чинов карательной системы Россия не повысила, а понизила уровень доверия к ее системе защиты права и закона. Причина в том, что не были освобождены сотни тысяч незаконно осужденных, привлеченных к ответственности и обвиненных по заказам чиновников и спецслужб граждан, включая предпринимателей, не отменены наиболее одиозные статьи уголовного кодекса, которые используются системой для преследований населения и запугивания граждан; обвинения против карателей, которые исполняли заказ власти, были выдвинуты, исполнители заказа наказаны, а их дела остались в силе и посаженные ими неугодные власти люди попрежнему в тюрьмах и иных местах изоляции и заключения; они погибли или гибнут. [ читать дальше ]

[18.11.18] Они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? В России власть считает противозаконным не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Полицейская провокация и cтукачество культивируются режимом. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. А оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, - ведь если его посадили, значит, у него что-нибудь осталось: надо найти и взять или заставить его отдать. Одновременно на него нацелены испуганные и жадные взоры замгендиров типа Григория Элькина из Ростеха, зиц-председателей однодневок вроде ДНП Акуловские усадьбы и СНТ Радость в новой Москве Романа Кузюры, спецагента Службы внешней разведки П.Карюхина, профстукача Е.Лозовой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? [ читать дальше ]

[18.11.18] Сама амнистия, а не полное оправдание, - тоже компромисс: объяснять это надо уже сейчас, чтобы получить на стороне амнистии серьезное подспорье. Компромисс в таких делах - всегда компромисс. По ст. 159, часть 4 и пункт 4 УГ РФ - число осужденных в России перевалило за 800 тысяч человек, поэтому широкая амнистия всех осужденных и привлеченных - шаг, который может стать важным элементом возрождения русского общества в ходе происходящих и накануне новых мегалитических общественно-исторических событий Двадцать первого века. Причем, существенно не только освобождение предпринимателей, но и всех остальных незаконно и узаконенно, но на деле заказным образом осужденных и обвиненных людей, - это существеннейший первый пункт. Важно также правильно подойти к тысячам опричников-следователей, прокуроров и полицейских, массовым порядком участвовавших в этой многолетней экзекуции над самой активной и инициативной частью населения, что привело к замедлению роста производительных сил и стагнации общественного развития, - они могут оказаться под сильным давлением и ударом несправедливо ошельмованных и амнистированных, - так окажется, что посадят новые тысячи активных и профессиональных работников. Видимо, без этапа открытых репрессий против их начальников, - то, что происходит и происходило в последние времена, - обойтись нельзя; но и довольно. Конечно, они виновны, но многие из них просто неверно поняли смысл востребованности, другие были вовлечены самой системой и третьи оказались в практически безвыходной ситуации: сажай или садись. Достаточно гражданского осуждения, а оно действительно очень нужно - открыто с разъяснениями: печатать досье уголовных расследований, анализировать схемы исполнения заказов, их мало - никто, включая суды, не требовал убедительности. Принципиально и долгосрочно здесь может быть только один подход: профессионал может и должен продолжать спокойно работать, его общественная ориентация должна строго контролироваться гражданским обществом. Ну, и кроме того, именно они лучше всех знают не только как посадить, но и как юридически состоятельно освободить, не нанося гражданскому обществу слишком большого урона. Компромисс в таких делах - всегда компромисс, как и сама амнистия, а не полное оправдание, - тоже компромисс: объяснять это надо уже сейчас, чтобы получить на стороне амнистии серьезное подспорье. [ читать дальше ]


  актуальные темы, вопросы, события

[19.11.18]Кто-то увлеченно рассуждает об особенностях национальной охоты на интеллегенцию в рамках уголовного кодекса и статьи 159.4. Народ безмолствует... Всепроникающий штат карателей-следователей СК РФ будет увеличен. Столпом авторитетной бизнес-империи можно считать мобильную связь. Связями занимается один из шефов Ростеха, бывший директор Росстандарта Григорий Элькин. А ведь неоднократно говаривал Владимир Путин: тот, кто обвиняет, должен быть сам чист как стеклышко. Тогда давайте исполнять поручение президента: пусть следователи - каждый - публично- докажут, что не имеют отношения к коррупции; мы - общественность, гражданское общество - посмотрим, проверим, расследуем - не хуже них уже умеем. Если арестовывать подозреваемого (обвиняемого, свидетеля) на основании заявления следователя, - дескать, может уничтожить улики, то надо посадить под арест и следователя - для соревновательности процесса, - он-то уж точно и уничтожит и родит все, что надо. А через два месяца и решим, выпускать или продлить. А вообще-толучше к президенту Путину не обращайтесь, я уже ходил, - это не в его компетенции. Интересное дело: следователи требуют ареста бездоказательно обвиненного человека с гипотетическим ущербом на 2 млн рублей, и суд благополучно его сажает, иронически воспринимая заявления адвоката, - никакой прокурор тут и рядом не стоял, только сидел, ухмыляясь и кивая головой-кочан. А известный уголовник легко получает поддержку заместителя генерального прокурора, причем, тот пишет не одну грозную бумагу, решается идти на конфликт с самим Бастрыкиным, - даже Чайка, который боится лишний раз рот открыть после разоблачительного фильма, и тот дает понять, что он - в курсе. А народ и наше так называемое гражданское общество - безмолствует. Или тупо рассуждает об особенностях национальной охоты на интеллегенцию в рамках уголовного кодекса и статьи 159.4. [ читать дальше ]

[18.11.18] Мы стараемся, чтобы об Элькине и его подельниках не позабыли... Повсечасно и повсеместно как бы от собственного имении вместо Элькина действует тренированный сутяга Павел Карюхин, либо опытный зицпредседатель всех фирм-однодневок, созданных Элькиным, Роман Кузюра; на худой конец, сойдет и готовый дать ложные показания свидетель вроде Е.Лозовой, то ли впавшей в долги, то ли еще как-то подставившейся под шантаж. Или, например, кто-то покончит жизнь самоубийством двумя ударами кинжала в сердце или тремя выстрелами в упор, последний - в затылок для верности... А Роскосмос входит в Ростех и при этом яростно соперничает с ним, а был бы козел, отпущение найдется. Компанию может возглавить Григорий Элькин. В отличие от Павла Карюхина замгендир Ростеха Григорий Элькин никогда не станет лично мордовать рабочего-таджика, а поручит (намекнет, наймет?) это кому-нибудь еще. Особая изысканность поведения рейдеров такого ранга состоит еще и в том, что он не просто кого-либо пошлет, но и учтет этническую составляющую, и его посыльным непременно будет тоже таджик. И в других случаях Элькин неуклонно демонстрирует тонкость подхода. Я понимаю, что несмотря на все разоблачения они держат Элькина, потому что он им почему-то нужен и/или нет подходящей замены. Но настанет час, когда поддерживать такого оскандалившегося в общем-то ничем не примечательного коррупционера будет слишком накладно и, главное, появится претендент, в котором будут заинтересованы, и тогда все наше досье ляжет как надо, и Элькину с командой мало не покажется, - они же и со своими не умеют по-хорошему и обязательно надерут холку. Поэтому мы стараемся, чтобы об Элькине и его подельниках не позабыли... [ читать дальше ]

[18.11.18]Откуда баксы, агент Карюхин? Павел Карюхин спрятал левые баксы от своего шефа из Службы внешней разведки (СВР) и от налоговой инспекции. Признанный профнепригодным агент СВР, во всяком случае он так уверял и всем совал под нос ксиву, Павел Карюхин, видно в расчете на придурков или мздоимцев, уверяет судью Николинского суда, что он купил в Москве участок земли размером 30 соток за 80 тыс рублей в 2005 году, когда она стоила там примерно 200 тысяч рублей за 1 (одну) сотку и требует от продавца, чтобы он вернул ему, Карюхину, примерно 4.5 млн рублей, которые он внес, дескать, на нужды благоустройства поселка. Уже видно, что никак не сходится. Но интересно и другое: где наскреб в 2005-06 году сотрудник Службы внешней разведки четыре миллиона с лишним рублей? Если он получал зарплату в 2 тыс долларов, что в то время было невероятно, то есть 50 тыс рублей, то ему на это понадобилось бы копить 10 лет, если бы он вообще ни на что не тратился, а если бы половину тратил на житье, то все 20 лет. Одновременно Карюхин на полученном участке срочно возвел хоромы, баню и гараж, которые обошлись не менее чем в те же 4-5 млн рублей. А эти откуда? Еще 10-20 лет? Нечисто здесь, точно нечисто, не зря Карюхин уговорил своего риелтора оформить сделку как взнос в производство - эти деньги ему не надо было показывать в налоговую и, значит, на работе, то бишь - в Службу внешней разведки, где его, уж точно, спросили бы: откуда баксы, агент Карюхин? [ читать дальше ]


  За нами Москва!

[19.11.18] Снова вляпался Григорий Иосифович Элькин, скандальный владелец фирм по сточным водам и по совместительству замгендир в структуре Ростеха. Глава СКР по Москве Александр Дрыманов фигурирует в деле о коррупционных связях руководителей следственного ведомства с вором в законе Захарием Калашовым (Шакро Молодой). В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация и профанация закона, его духа и буквы. В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[18.11.18] В самом деле, а если оправдают и выпустят? Страсть господня... На него нацелены испуганные и жадные взоры замгендиров типа Григория Элькина из Ростеха, зиц-председателей однодневок вроде ДНП Акуловские усадьбы и СНТ Радость в новой Москве Романа Кузюры, спецагента Службы внешней разведки П.Карюхина, профстукача Е.Лозовой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? В поселке Архангельское Красногорского района 10 октября убили следователя по особо важным делам МВД России Евгению Шишкину. Не надеясь на закон, люди практикуют самосуд, отсюда бунты в тюрьмах, Сизо и колониях, нападения на полицейских, несовершеннолетние террористы, вандализм. Не верь, не бойся, не проси и не надейся: коли случится, что вашего следователя-палача разоблачат и осудят, как Сидорова и Морозова из ГСУ Москвы, - это не дает никакого шанса на то, что вас оправдают и выпустят на свободу. Каратели прикрываются решениями послушных судей, и вам придется обращаться в тот же суд, что вас посадил с подачи следователя и заказчика - вряд ли вам так повезет, что и судью поймают за руку... По указу и зову души каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. [ читать дальше ]

[18.11.18] Глава СКР по Москве Александр Дрыманов вместе со своим первым заместителем Денисом Никандровым и главой следственного управления СК РФ по Центральному административному округу Москвы Алексеем Крамаренко входил в организованную преступную группировку, которую возглавлял руководитель управления собственной безопасности СК РФ Михаил Максименко. Они получили взятку в $1 млн за содействие в освобождении криминального авторитета Андрея Кочуйкова. В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация и профанация закона, его духа и буквы. В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Глава СКР по Москве Александр Дрыманов фигурирует в деле о коррупционных связях руководителей следственного ведомства с вором в законе Захарием Калашовым (Шакро Молодой). [ читать дальше ]


  Мы были правы - мы ошибались.

[19.11.18]К президенту Путину не обращайтесь, я уже ходил, - это не в его компетенции. Интересное дело: следователи требуют ареста бездоказательно обвиненного человека с гипотетическим ущербом на 2 млн рублей, и суд благополучно его сажает, иронически воспринимая заявления адвоката, - никакой прокурор тут и рядом не стоял, только сидел, ухмыляясь и кивая головой-кочан. А известный уголовник легко получает поддержку заместителя генерального прокурора, причем, тот пишет не одну грозную бумагу, решается идти на конфликт с самим Бастрыкиным, - даже Чайка, который боится лишний раз рот открыть после разоблачительного фильма, и тот дает понять, что он - в курсе. А народ и наше так называемое гражданское общество - безмолствует. Или тупо рассуждает об особенностях национальной охоты на интеллегенцию в рамках уголовного кодекса и статьи 159.4. А приятель всех московских полицейских генералов и прокуроров замгендир в системе Ростех (тоже, я думаю, генерал) Григорий Иосифович Элькин, спокойно дирижирует целой командой рейдеров и приватизаторов охраняемого леса в Москве(!), - он так мне и говорил: мы вас посадим, у меня вся Москва в кармане, включая, как я полагаю, не только генерала Морозова, но и его сменщика - генерала Агафьеву на посту начальника главного следственного управления Москвы. Старые следы генерала Натальи Агафьевой. Уголовное дело вел следователь столичного главка Иван Анатольевич Шестаков. Ранее он работал в подчинении главы Следственной части окружного главка по ЦФО полковника юстиции Натальи Ивановны Агафьевой. И именно в подразделение Агафьевой по протекции Зорова было передано в 2013 году возбужденное против Пономарева уголовное дело. Но вскоре ГУ МВД по ЦФО расформировали, и г-жа Агафьева получила должность в столице — стала начальником ГСУ ГУ МВД по г. Москве. В ее подчинение перешел и следователь Шестаков. Особо отметим, что все время с 2013 года здания «ДЭЗИСа» по Малой Семеновской благодаря странной благосклонности следователей находились на ответственном хранении… у Елены Волощук, которая, не имея на это имущество никаких прав, вопреки решениям всех судов сдавала их в аренду и извлекала незаконный доход. Вот что значит иметь «правильных» друзей. [ читать дальше ]

[18.11.18]Ведь вон, скажем, замгендир Ростеха, а до этого директор Росстандарта Григорий Элькин, - о нем все давно известно с давних времен, на него я сам передал досье Чайке и Путину, - и ничего, сидит и в ус не дует. Государевы интересы - вещь очень подвижная, и не всякому дано за ними уследить. Блюститель чистоты рук сел на 13 лет за взятки. В получении взятки в $1 млн обвиняются Денис Никандров, Александр Дрыманов, Михаил Максименко и начальник СО по ЦАО ГСУ СК РФ по Москве Алексей Крамаренко, все сплошные генералы. Со слов Никандрова, выходило, что посредником при передаче $1 млн за изменение меры пресечения Кочуйкову выступал бизнесмен Дмитрий Смычковский, состоявший в товарищеских отношениях с Дрымановым и генералом СК РФ Михаилом Максименко. Из этой суммы по $200 тыс. получили Крамаренко, Никандров и Дрыманов, а оставшиеся $400 тыс. забрал себе Максименко. Чтобы генерала полиции, признанного блюстителя законности, взяли и посадили, должно было случиться что-то особенное; ведь вон, скажем, замгендир Ростеха, а до этого директор Росстандарта Григорий Элькин, - о нем все давно известно с давних времен, на него я сам передал досье Чайке и Путину, - и ничего, сидит и в ус не дует; может, только чуть-чуть дует, потому что карьеру ему притормозили; а тут раз - и на 13 лет. Это значит одно из двух или трех: не по чину взял; не поделился или насамовольничал: хапнул не спросясь. Может быть, конечно, и историческая версия: оказался классический фигурант опричника - верил, что служит государю и ему все можно, что - в интересах государя; но государевы интересы - вещь очень подвижная, и не всякому опричнику дано за ними уследить. [ читать дальше ]

[18.11.18]Интрига в том, что власть считает противозаконным не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Полицейская провокация и cтукачество культивируются режимом. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Стукачество культивируется режимом. Власть считает противозаконным не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Эта история наглядно вскрывает механизмы новых репрессий — сейчас не расстреливают; однако впечатляет живучесть технологий карательных органов. Каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. А оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, - ведь если его посадили, значит, у него что-нибудь осталось: надо найти и взять или заставить его отдать. Одновременно на него нацелены испуганные и жадные взоры замгендиров типа Григория Элькина из Ростеха, зиц-председателей однодневок вроде ДНП Акуловские усадьбы и СНТ Радость в новой Москве Романа Кузюры, спецагента Службы внешней разведки П.Карюхина, профстукача Е.Лозовой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? [ читать дальше ]


  курс валют (ЦБ РФ)
USD 65.99 (+65.99)
EUR 74.90 (+74.90)

  06.11.18 :: новости
Нет никакого бунта против Америки; есть бунт Америки против прежних условий обмена, сложившихся в условиях холодной войны, и есть бунт партнеров против намерения США учесть изменившиеся расценки, прежде всего на технологии и безопасность: весь мир колотит от агрессивных попыток сторон в этой конкурентной борьбе, с одной стороны, поднять цены, а с другой - их максимально снизить; трещит вся система договоров, гарантий, блоков и союзов. Может ли вспыхнуть война в таких условиях? не только может, но и должна: это замечательный способ разделаться с проблемами, которые иным способом не решаются, в том числе с накопитвшимися стоками нереализованной продукции и с необьяснимыми счетами наворованного и награбленного; умным следует постараться не ввязаться, или хотя бы избежать самых горячих точек и кругов. Объективно Америка нуждается в союзниках, но субъективно - для этого не наступила пора; как говорил один классик: чтобы объединиться, надо сначала размежеваться, - то есть определиться для самих себя, в чем истинно состоит собственный интерес, а это не такое простое дело, - это работа для высокого интеллекта.

Оглавление:
1. Россия
2. Россия и США
3. Россия и ЕС
4. Россия и Китай
5. Галактика
6. Философия
Юрий Королев. Нет никакого бунта против Америки; есть бунт Америки против прежних условий обмена, сложившихся в условиях холодной войны, и есть бунт партнеров против намерения США учесть изменившиеся расценки, прежде всего на технологии и безопасность: весь мир колотит от агрессивных попыток сторон в этой конкурентной борьбе, с одной стороны, поднять цены, а с другой - их максимально снизить; трещит вся система договоров, гарантий, блоков и союзов. Может ли вспыхнуть война в таких условиях? не только может, но и должна: это замечательный способ разделаться с проблемами, которые иным способом не решаются, в том числе с накопитвшимися стоками нереализованной продукции и с необьяснимыми счетами наворованного и награбленного; умным следует постараться не ввязаться, или хотя бы избежать самых горячих точек и кругов. Объективно Америка нуждается в союзниках, но субъективно - для этого не наступила пора; как говорил один классик: чтобы объединиться, надо сначала размежеваться, - то есть определиться для самих себя, в чем истинно состоит собственный интерес, а это не такое простое дело, - это работа для высокого интеллекта.

Юрий Королев. Оседлав технологическую революцию, Америка к середине Двадцатого века создала конструкцию, очень похожую на ту, что сформировала Россия, в которой центр (метрополия) работал на развитие периферии; к тому времени Британия так же осознала, что финансовые потоки стремятся изменить направление и вместе того, чтобы течь в Лондон, прибыль устремляется в колонии. Элита Америки все более интернационализировалась, и ее не пугало, что свою прибыль она получает по всему миру, напротив, она агрессивно устанавливала кровеносную систему мировой экономики - обращение доллара, - его печатали и с его помощью расплачивались во всех сделках, он стал основой всего кредита и инвестиционных гарантий. Сама Америка, богатея и обеспечивая гражданам и домашним хозяйствам высокий уровень и качество жизни, настолько технологически опережала остальной мир, включая Европу и Россию, что не опасалась конкурентов и принялась вывозить не только технологию и капитал, но и само производство в районы дешевой рабочей силы, на первых порах экспортируя только не воспроизводимые звенья технологии - сборку, транспортировку, разорванные элементы производства. Но так не могло продолжаться вечно, и постепенно на экспорт пошла истинная технология, прежде всего в добыче нефти и газа и сырья в широком смысле; в первую очередь она пришла туда, где к приемке были готовы: в Японию, Германию, Британию, затем в Швейцарию, Францию, Италию, Голландию, Бельгию, Швецию, Норвегию, а оттуда уже по доверию - в Австралию, Новую Зеландию, Южную Африку, Канаду, Южную Корею, - и далее по алфавиту. Выигрыш за счет разницы в уровне технологии и особенно в новых технологиях свелся до минимума; больше того, американские товары внутреннего потребления стали заметно отставать от мировых марок; просела инфраструктура; снизился уровень жизни американцев. В 90-х годах прошлого века, как только потерпел крах СССР, работавший по такой же схеме, у части американцев открылись глаза и они забили тревогу: цена за политическую поддержку США вдруг заколебалась, более того, она стремительно полетела вниз, - действительно, против кого защищаться, если СССР более не существует; и тогда возник вопрос: за что Америка платит, теряя огромные средства на мировой торговле и делясь технологическими достижениями: и если антисоветский Китай стоил срисованных технологий и отрицательного баланса в торговле, то в новой ситуации это смотрелось как чистый нонсенс. Родилась идея политического разворота: Америка превыше всего, и американские граждане избрали президентом Дональда Трампа.

Юрий Королев. Некая гипотетическая угроза для американской модели существует, и она идет от отставания Америки от технологической революции в сфере инфрастурктуры: в жизни великой страны уже ощущаются классические технологические сбои, когда блок-инфо летит со скоротью света и вдруг пересаживается на гудящий вест-поезд со стрелками по бизонам. Программа Трампа - это перегруппировка сил, чтобы сохранить лидерство Америки в глобализации. Проект - революционный и бескомпромиссный, - шанс пойти с ним вместе только у тех, кто способен кардинально пересмотреть взгляд на мировую модель развития. Дональд Трамп, новый президент, как и предыдущий, исходит из интересов Америки - долгосрочных, средней стратегии и текущих, конъюнктурных. Если говорить о долгосрочных целях, то между Обамой и Трампом просто отсутствует какая-либо разница, и оба они видят в будущем Америку - во главе мирового сообщества, где царят американские законы и американское понимание безопасности, прогресса, справедливости, благополучия. И эти представления разделяют не только граждане США, но широкие круги мировой общественности, от того-то американская модель сохраняет такую привлекательную силу: этот стратегический проект базируется на передовой технологии, росте уровня жизни населения, высоких достижениях элитного образования и здравоохранения, что само по себе обеспечивает приток интеллектуальной и вспомогательной силы из других стран, которая быстро натурализуется, формирую базу гражданского общества и политическую динамику. Все это вкупе корректирует содержание большого американского проекта, сохраняя и подтверждая его жизнеспособность. Это - азы, но об этом нужно сказать, чтобы двигаться дальше.

Юрий Королев. Число осужденных в России по ст. 159, часть 4 и пункт 4 УГ РФ - около 800 тысяч человек, поэтому широкая амнистия всех осужденных и привлеченных - шаг, который может стать важным элементом возрождения русского общества в ходе происходящих и накануне новых мегалитических общественно-исторических событий Двадцать первого века. Причем, существенно не только освобождение предпринимателей, но и всех остальных незаконно и узаконенно, но на деле заказным образом осужденных и обвиненных людей, - это существеннейший первый пункт. Важно также правильно подойти к тысячам опричников-следователей, прокуроров и полицейских, массовым порядком участвовавших в этой многолетней экзекуции над самой активной и инициативной частью населения, что привело к замедлению роста производительных сил и стагнации общественного развития, - они могут оказаться под сильным давлением и ударом несправедливо ошельмованных и амнистированных, - так окажется, что посадят новые тысячи активных и профессиональных работников. Видимо, без этапа открытых репрессий против их начальников, - то, что происходит и происходило в последние времена, - обойтись нельзя; но и довольно. Конечно, они виновны, но многие из них просто неверно поняли смысл востребованности, другие были вовлечены самой системой и третьи оказались в практически безвыходной ситуации: сажай или садись. Достаточно гражданского осуждения, а оно действительно очень нужно - открыто с разъяснениями: печатать досье уголовных расследований, анализировать схемы исполнения заказов, их мало - никто, включая суды, не требовал убедительности. Принципиально и долгосрочно здесь может быть только один подход: профессионал может и должен продолжать спокойно работать, его общественная ориентация должна строго контролироваться гражданским обществом. Ну, и кроме того, именно они лучше всех знают не только как посадить, но и как юридически состоятельно освободить, не нанося гражданскому обществу слишком большого урона. Компромисс в таких делах - всегда компромисс, как и сама амнистия, а не полное оправдание, - тоже компромисс: объяснять это надо уже сейчас, чтобы получить на стороне амнистии серьезное подспорье.
Юрий Королев. Америка никогда и никому не станет возвращать долги; потому что в реальности никаких долгов в обычном смысле у Америки просто нет. Трамп намерен решать вопрос номинального государственого долга, не возвращая долги кредиторам. Долг Америки конвертируется из собственно долга в капиталы и финансы глобализации и следующих структур мировой экономической интеграции, где Америка - главный инвестор, а следовательно не должник, а основной выгодополучатель - претендент на дивиденды от прибылей; соответственно, займы и долги - это перспективные инвестиции. И должен заметить, это правильное рассуждение; другое дело, что проект, будучи долгое время несомненно сверхприбыльным, требует внесения существенных корректив; появились новые претенденты на роль топ-менеджера, - в первую очередь Германия и Китай, а также страны, требующие пересмотра их доли мирового пирога, - Россия, Япония, Индия, Великобритания, - и Америке нужно вновь доказать свое исключительное право на лидерство и, главное, единоличное право распоряжаться мировой прибылью через финансовую систему доллара. И у Трампа это получается, о чем свидетельствует существенный рост китайских и российских вкладов в американские государственные облигации в последнее время. Госдолг США - самый крепкий и надежный долг в мире; его не своротить даже конгрессу.
Юрий Королев. Новые исполнители-опричники карали вчерашних палачей теми же противозаконными методами и даже не скрывали этого: суды с голоса власти начинали демонстративно действовать по закону и ссылаться на европейские своды правил и решения международных судов, причем, конкретные исполнители-судьи были те же самые, что вчера выносили приговоры по распоряжению ныне попавших в немилость опричников. Повидимому, сами они не видят и не ощущают очевидность очевидной профанации - болезнь зашла слишком далеко - это уже шизоидная объективность. Им просто не доступно, что значит закон как система; они полагают, что закон - это справедливость по понятиям или: если вам надо, сделаем, как вы говорите, - и преданно смотрят в глаза. Громкие посадки «селебрити» ухудшили рейтинг коррупции в России. Несмотря на недавнюю серию громких коррупционных разоблачений в России, наша страна опустилась еще на 12 позиций в рейтинге, заняв 131-е место из 176 стран. Ниже России в новом рейтинге оказались в основном лишь страны, где в сейчас идет война или наблюдается геноцид. На фоне радикальной борьбы с коррупцией и посадок высших чинов карательной системы Россия не повысила, а понизила уровень доверия к ее системе защиты права и закона. Причина в том, что не были освобождены сотни тысяч незаконно осужденных, привлеченных к ответственности и обвиненных по заказам чиновников и спецслужб граждан, включая предпринимателей, не отменены наиболее одиозные статьи уголовного кодекса, которые используются системой для преследований населения и запугивания граждан; обвинения против карателей, которые исполняли заказ власти, были выдвинуты, исполнители заказа наказаны, а их дела остались в силе и посаженные ими неугодные власти люди попрежнему в тюрьмах и иных местах изоляции и заключения; они погибли или гибнут.
Юрий Королев. Думаю, Трамп попробует вовлечь Россию в свой проект, и если Путин будет сопротивляться, то Трамп будет усиливать давление, потому что такой колосс, как единые Америка-Европа-Россия, - это историческое явление стратегического типа на многие столетия. Однако, по его мнению, Путин должен соответствовать, организовать, вести и снова соответствовать, организовать и вести, - и никто не обещает, что будет легко. Поскольку Трамп считает, что у Путина слабая позиция и он заинтересован в сделке, то Трампа не будет интересовать, как выполнит свою часть Путин, и это значит, что своей демократией России придется заниматься самой, а для проекта Трампа - лишь бы не было технологических препятствий. Экономически это очень непросто, и вопрос мобилизационной экономики не снимается с повестки дня. Но самое главное для Путина - политическая часть, то есть гражданские отношения, то, как поведет себя население, как сохранить поддержку и доверие и как переформатировать делегированные задачи - с консервативной программы - безопасность и выживаемость, на - реформы и снова реформы. Конечно, в случае, так сказать, подписания контракта можно рассчитывать на серьезные кредиты, которые в виде внешнего долга быстро перерастут национальный валовый продукт... Конечно, через какое-то время начнется рост; но все очень тонко и колебательно. Хотя в общем-то Путин может справиться, потому что конкурентные позиции все равно придется жестко отстаивать.
Юрий Королев. Распространено мнение, что Дональд Трамп, возможно, является первым президентом Соединенных Штатов, которому удалось удивить правящего уже в течение 17 лет российского президента и вызвать у него замешательство. Можно ли назвать выжидательную позицию, занятую Путиным в течение второй половины 2016 года и двумя месяцами после инаугурации Трампа, замешательством? Вряд ли. Путин не думал, что Трамп может победить, и игра против Хиллари Клинтон была естественным продолжением совместной линии Обамы, Клинтон и Путина в последние два года. Достаточно серьезная подготовка шла к приходу Клинтон в Белый дом в том смысле, чтобы забить как можно больше колышков и застолбить участков, чтобы их потом отдать в рабочем порядке в ходе переговоров по урегулированию отношений. Это был и был бы нормальный процесс, без особых неожиданностей, что и подтвердил традиционный шаг Клинтон по признанию победы Трампа, сделанный ею сразу после того, как стали известны результаты выборов. Если бы Путин всерьез рассчитывал на победу Трампа, у него на руках был бы четкий план предложений новому президенту, разработанный вариант тактических и стратегических мероприятий, которые могли бы обсудить стороны и показать общественности исключительную полезность такой работы для всех. И - это было возможно; но как показало поведение Путина после инаугурации Трампа не только не сделано, но и оказалось невозможным сделать за два месяца, - неготовность всех уровней оказалась обескураживающей. Объективно говоря, разработать такой план - очень трудно, ибо нет материально-технической базы, но все же можно. Даже Трамп, пораженный неготовностью Путина к совместной работе, предложил довольно нелепый вариант обмена ядерного разоружения на Крым; но все же это было лучше, чем - ничего, представленное Путиным.

Юрий Королев. В каком месте ценностного ряда стоит в его планах Трампа Москва? Трамп хочет сохранить некоторое расстояние от политических руководителей основных стран мира, и это одинаково относится к Меркель, Путину, Си и даже Мэй, - в несколько меньшей мере, чем к остальным, и то только потому что он считает брекзит чистым проявлением нового технологизма, что не точно: Британия все-таки подразумевает конкуренцию и гегемонию, а Трамп - только конкуренцию, Британия желает сохранить за собой свой непревзойденный финансовый механизм, а Трамп - не сломать его, а сделать своим. Трамп не откажется от гегемонии, но считает, что она придет сама в случае конкурентной победы и будет просто призом победителю. Для Трампа конкуренты все, потому что он знает и уверен, нет сферы, в которой Америка не боролась бы за успех: в сфере высоких технологий и финансов - это Европа вместе с Россией и Япония; в сфере сырья - это Россия, финансы - Великобритания, на потребительском рынке - Китай, и так далее. Но это если называть одну-две страны в проблеме, а на самом деле там стоит весь мир - так себе и видит Трамп будущее Америки - победительницы мира - всего мира. Что ему в этом Россия и что он России? Трамп против блоков: они затрудняют победу Америки, будь то союз России с Европой или с Китаем, союз Китая с Европой; Америке, считает он, ни с кем из них стратегический союз не нужен. И НАТО он видит как рудимент прошлого, но понимает, что его так сразу не сковырнешь, следовательно, надо и здесь аккуратно отрезать полоску ветчины с помощью увеличения поставок оружия за счет увеличения доли европейцев в бюджете союза, что даст толику роста занятости в США. А что Россия? Россию он видел как продолжение избирательного шоу: проверенная реакция противников, все набрасываются на кость, а матерый уносит грудинку. Но Путин в эту игру не стал играть и оставил грызть кость статистам, сам же продолжил рысить на облюбованных полях. И тут же удостоился похвалы со стороны благородного противника: крепкий орешек. Трампу не надо Россию убивать, надо использовать ее потенциал на благо Америки и столкнуть его с потенциалом других соперников и конкурентов, прежде всего с Китаем и Европой.

Юрий Королев. Путина представляют как мощного внешнеполитического игрока и на первый взгляд такое представление соответствует действительности. Иначе почему его имя на устах у всех стран, народов и СМИ. Конечно, период, который Путин пробыл у власти в такой сложной и большой стране, переживающей реструктуризацию экономики и политики, вряд ли позволяет проводить компаративные оценки. Можно, конечно, сравнивать последние 15 лет с 90-ми Ельцина; но трудно избежать натяжек и неточностей. Прежде всего Путин из того же гнезда, что и Ельцин; и они тянут одну и ту же лямку: как организовать Россию после развала СССР, чтобы она функционировала. Внешний фактор они оба использовали в интересах власти внутри страны; но - по разному; единственный момент сходства - бросок спецназа и захват аэропорта в Югославии, - это как маленький Крым. Но оба одинаково растеряли всех геополитических союзников, - как в ближайшем окружении, так и стратегических. Все внешнеполитические потери состоялись в качестве жертв укрепления внутреннего режима и режима власти. Оставшись совсем у разбитого корыта, Путин занялся всерьез формированием не только вертикали власти, но структуры самоуправления государства; это идет туго и плохо из-за разочарованности населения и недоверия к соединительным тканям и узлам исполнительной власти: парламенту, правительству, судам, армии, полиции. Можно, наверное, сравнить Путина с Иваном Грозным или Петром Великим и точно найти сходные черты. Это может показаться гротеском, но я бы сравнил ситуацию Путина в России и Лукашенко в Белоруссии, - по сути дела, речь в обоих случаях идет об одном и том же, хотя, кажется, они пришли к этому разными путями, мы имеем только грустные ответы, а набор нерешенных вопросов - идентичен.

Юрий Королев. В геополитике эксперты постоянно отслеживают и внимают повестке дня: какие именно вопросы отсутствуют, стоят, обсуждаются, решаются, снимаются. До 2014 года и речи не могло быть о серьезных боевых столкновениях между Россией и Украиной и имелось очевидное признание границ, процесса интеграции и гуманитарной близости. Прошло всего два года, и теперь открыто провозглашается наличие территориальных претензий, боевые столкновения, диверсионная деятельность, вводятся санкции и запреты. Введена и муссируется тема раздела Украины. Как известно, нет ничего такого в истории человечество, что, будучи раз произнесено, не случилось однажды, а уж об Украине и говорить не приходится, ее делили, присоединяли и отсоединяли многократно, даже чаще, чем Польшу. И здесь сторонники такой идеи могут найтись во всех полках, в том числе в ЕС, который нуждается не только в усилении, консолидации, но и зависит от временного фактора: как поступить, чтобы эффект появился быстрее и определеннее с той же Украиной, - сохранить ее, разделить ее, федерализировать? Исходя из опыта истории и суммы конкретных надобностей основных игроков, вероятнее всего выглядит - раздел. Крутая постановка геополитических вопросов Трампом делает такой прогноз еще более вероятным. При этом формальное присоединение Донбасса к России, Закарпатья - к Польше и т.д. вовсе не обязательно: дробление крупных стран Европы - Югославии, Чехословакии и появление новых политических имен на карте - приемлемая, как показывает практика последних десятилетий, альтернатива для Евросоюза, так как мелкие страны легче управляются гегемонами процесса, прежде всего Германией.
Юрий Королев. К 2016-17 годам сложились три проекта интернационализации мировой экономики и власти. Это продолжение глобализации путем вовлечением в нее новых экономик и выведения этих последних на новый технологический уровень; прежде всего Россия и Китай. Вождем и лидером глобализации провозгласил себя Си, и он застолбил свое лидерство не супротив США, а в назидание Путину. Второй проект подразумевает новый рывок элитных стран, вырвавшихся в первые ряды технологической революции, бросая на произвол судьбы отставших и не успевших за новой технической революцией; он подразумевает решительные действия типа шоковой терапии: его возглавляет Трамп, но инициаторами стали авторы британского брикзита. Третий проект является условно паллиативным, он предлагает социализированный подход, когда вопрос решает не просто рынок, но и разумные (разумно, например, считают они, включить в новый процесс не только конкурентоспособные страны Европы, но - все) соображения, доводы и резоны: его главным глашатаем стала Ангела Меркель и Евросоюз. Первый проект, как было сказано, связан с продолжением глобализации, расширением охвата интернационализацией новых центров, углублением технологического взаимодействия сложившихся за 1990-2000-е годы интеграционных полюсов; речь идет прежде всего о России и Китае; но рядом здесь Индия и Бразилия; особенностью ситуации в этих странах стала их зависимость от третьих игроков, собственно интеграционный процесс между ними остается минимальным и не решающим и пока не востребован: Китай ориентирован прежде всего на США и предлагает продолжение глобализации как углубление интеграции прежде всего с Америкой; России завязана в основном на Европейский союз, и ее предложение состоит в раскрытии и углублении евразийской интеграции; противоречия между Китаем и Россией пока не остры и позволяют действовать совместно, продвигая свои проекты; но они, конечно, тут же скорректируют позиции, как только их основные ориентиры, - в одном случае США, а в другом ЕС, - пойдут им навстречу.

Ю.Н.Королев. Вопрос содержания проекта общественного развития до смешного прост и ясен: неизбежна дальнейшая интернационализация экономики, общественных связей, политических систем, в основе которой - технологическая интеграция. В этом разрезе, глобализация как исторический этап интернационализации, уходит в прошлое, а как назовуют новый этап интернационализации, покажет ближайшая практика. Путей два. Один проходит через создание, упрощенно говоря, мирового правительства демократическим и правовым путем, например, через существующие структуры вроде ООН. Другой, - через переформирование тоже существующего американского властного центра через интеграцию в него, по меньшей мере, европейской элиты и делегирование ей части реальных властных полномочий. Премудрая и предусмотрительная британская элита благодаря брегзиту будет требовать себе отдельного сегмента власти, а не в купе с остальной европейской (читай: германской) элитой. Обеспечение и безопасность - структуры НАТО, которая обречена на новое мощное финансирование и развитие. Эта альтернатива наиболее вероятна, сейчас к ней должен быстро прийти новый президент США, для чего понадобится объяснить, почему Россия в таком проекте не участвует.
Юрий Королев. Проект Трампа и проект Путина - принципиально разные проекты и этим прежде всего будут определяться отношения в будущем. Трамп и с Меркель не совпадает. Если сосредоточимся на главном и отбросим детали, то увидим, что Обама в значительной степени подготовил приход Трампа - в смысле глубокой передислокации американской элиты. В этом ключе американские события находятся в одном потоке с британским брегзитом. Ведь это Кэмерон, противник выхода Британии из Евросоюза, обещал референдум, и именно он его провел. Так и Обама: он провозгласил и начал реформы, с которыми не справился, но общество осознало их необходимость, назначив на их исполнение других людей, - как и в Лондоне. И сторонников, и противников - пополам: и Америка, и Британия препарировали глобализацию по-живому - настоящая вивисекция! - и ответ ясен: неизбежен приход нового проекта. В чем трудность для других стран и для России, в частности? В том, что эти реформы и связанные с ними решения будут проводиться очень решительно и настойчиво - радикально! - и в бирюльки с новыми лидерами не поиграешь. Их стиль в некоторой степени засветил министр иностранных дел Великобритании, эпатажный мэр Лондона Александр Борис де Пфеффель-Джонсон, который систематически подчёркивает, что не питает ни малейших симпатий ни к президенту России В. В. Путину, ни к построенной последним политической системе, которую Джонсон называет бандитской клептократией.

Все-таки я остаюсь при своем мнении, что Обама в новейшей истории один из лучших и наиболее интересных президентов в мире, достойных великой страны, и он снова подтвердил это, признав ошибочность действий в Ливии. Очень даже неплохо для еще даже не севшего за мемуары президента. На память не приходит ни одного такого случае, и не только в США. Буш смутно что-то бормотнул про Ирак, но больше в ключе - что его обманули; его тогда даже Путин косвенно поддержал, заявив, что, дескать, ходили такие слухи - об оружии массового поражения у Хуссейна. То есть Буш признавал ошибочность своих действий, стремясь свалить вину за нее на других. Обама ни на кого не кивает: самой худшей ошибкой была интервенция в Ливии, и если бы можно было повернуть историю обратно, я бы отказался от этого плана. Мы и наши европейские партнеры недооценили местные обычаи и нравы. Никто не поблагодарил нас за попытку продвижения западных ценностей.
Юрий Королев. Ангелу Меркель не очень приветили и привечают в Вашингтоне, потому что она продолжает защищать свой проект; сперва руку ей не подали, а потом предложили поделиться... Трамп будет решать вопросы с Берлином, Парижем, Лондоном и другими европейцами по отдельности. Трамп расточает улыбки британской леди Мэй, - с ней он согласен, Трамп не лицемер и целей и предпочтений своих не скрывает. Меркель, как и Путин, хотела бы, чтобы Трамп работал с Евросоюзом и с Россией и помог решить - не загасить, а именно решить - конфликт на Украине, возникший из-за острых разногласий между Меркель и Путиным - между Германией и Россией - по вопросу о цене русско-европейской (русско-пангерманской) интеграции: Путин хотел, чтобы вступительный взнос определялся совокупным продуктом и рынком ставшего уже мифическим объединения России, Украины, Казахстана и Белоруссии; Меркель с помощью Америки не только заявила, но сделала так, что Украина безвозвратно стала одной из стран Европы. Поэтому то, из-за чего разгорелся конфликт: показать Путину, что евразийского варианта интеграции не будет, - это уже состоялось и продолжения не надо никому: евразийский проект умер, и Путин готов продолжить диалог в новых условиях, - это особенно ясно показало его отношение к Лукашенко; но он невозможен в условиях войны на Украине. Великий план интеграции, выпестованный и взлелеянный Путиным, рухнул; в таких случаях политические деятели уходят в отставку; Путин поступил как самодержец: он присоединил Крым, - это в традициях российской империи, и нельзя исключить, что для России - это вариант. К тому же его фактически одобрил Трамп; но одобрил он его потому что он Америке выгоден, он в интересах Америки, потому что разрушает перспективу не только интеграции России и Европы, но и гегемонии Германии в Европе. Но Трамп - суровый переговорщик.
Юрий Королев. В Америке, после того, как перебили бизонов, прерии не очень-то заселили. Так называемая гуманизация уголовного кодекса - плохо скрытая профанация права; декриминализация ведет, с одной стороны, к отказу от правового преследования мелких, средних и бытовых преступлений, что обеспечивает безнаказанность карателей в их рутинных насилиях над населением, а, с другой, - к прямой институционализации и правовому упрочению, то есть введению в признаваемое системой правовое поле, - так называемых коррупционных преступлений, где за этим именем скрываются столкновения между собой организованных преступных групп, мафий и этнических кланов. Страна находится в процессе и накануне официально разработанного и признанного кодекса исторического вестерна, точнее - истерна, предстоящего России. Сколько времени займет формирование нового гражданского общества в таких условиях, трудно сказать; но точно, что нас ждет крутая интериоризация политической жизни: России будет не до внешней политики - русские будут завоевывать и осваивать Сибирь и Дальний Восток и населять их; жаль, что бизонов у нас нет. Надо сказать, что и в Америке, после того, как перебили бизонов, прерии не очень-то заселили... «Антикоррупционная» (кавычки поставлены, поскольку ее целью является не борьба с коррупцией, а межклановая борьба различных властных группировок) кампания будет продолжаться, скорее всего, даже будет усиливаться. Но общество, лишенное политических инструментов (после думских выборов прошлого года у людей исчезли последние иллюзии о возможности такого варианта влияния на политику власти), будет все больше и больше склоняться к поддержке экстремистов. В этом смысле ситуация будет очень напоминать ту, которая сложилась в Евросоюзе, только там новые бедные будут протестовать против того, что не могут вернуться в средний класс, а у нас - против восточного сословного общества и всевластия бюрократии.
Юрий Королев. Кольцо замыкается: Европа плюс Америка - золотой обруч, схваченный не только Атлантикой, но и супермостом через Россию и Канаду, - великолепная корона современного мира. Мы в круге пятом круг, который можно считать и первым. Он связан с выяснением целей и стратегических задач, которые ставит перед собой Трамп. Как всегда на пике кризиса, или, если хотите, революции, вопрос содержания проекта общественного развития до смешного прост и ясен: неизбежна дальнейшая интернационализация экономики, общественных связей, политических систем, в основе которой - технологическая интеграция. В этом разрезе, глобализация как исторический этап интернационализации, уходит в прошлое, а как назовут новый этап интернационализации, или неоглобализации, покажет ближайшая практика. Путей два. Один проходит через создание, упрощенно говоря, мирового правительства демократическим и правовым путем, например, через существующие структуры вроде ООН; он будет опираться на интеграционную систему, в основе которой национальные многоукладные рынки, типа нынешнего Европейского союза. Другой, - через переформирование тоже существующего американского властного центра через интеграцию в него, по меньшей мере, европейской элиты и делегирование ей части реальных властных полномочий. Премудрая и предусмотрительная британская элита благодаря брегзиту будет требовать себе отдельного сегмента власти, а не в купе с остальной европейской (читай: германской) элитой. Обеспечение и безопасность - структуры НАТО, которая обречена на новое мощное финансирование и развитие. Финансировать НАТО теперь придется Европе, и она легко с этим справится, но вопрос создания вооруженных сил каждого из членов ЕС отпадет сам собой. Эта альтернатива наиболее вероятна, сейчас к ней должен быстро прийти новый президент США, для чего понадобится объяснить, почему Россия в таком проекте обязательно участвует.
Юрий Королев. Это стадия, так сказать, конца истории, когда возрождается очень поначалу малочисленный и презираемый либерализм, провозглашающий новые основы и ценности общественного договора. Идеологическое и политическое движение демократии консенсуса, либерализм всегда был против власти большинства, против демократии, понимаемой как власть большинства. Это исторически сложное образование, ибо оно несет с собой и в себе идею свободы, но вместе с тем идею меньшинства, фронды и оппозиционности. Отсюда присущее либерализму критическое отношение к власти и одновременно стремление к власти любым путем, ибо априори считается, что власть не права и в борьбе с нею допустимы любые средства, так как цель - благородная и согласная с правдой - оправдывает средства. Демократия возникла как противопоставление не только абсолютизму и тирании, но и либерализму, - отсюда их вечное столкновение, - и власть большинства народа, при всей ее условности, долго вела к социальному прогрессу... В процессе поиска функциональности демократии большинства снова упрочился либерализм, который заменил собою абсолютизм в том смысле, что оказался способен создать государство демократии, противопоставив его анархии. Именно либерализм - добровольное и активное участие избранных - сформировал вертикаль демократического государства, развивая исполнительную власть и заложив идеологию и практику горизонтальной власти - гражданского общества - общества активного меньшинства, поддерживающего институты государственной власти с помощью демократических форм прямого участия граждан в отправлении власти. Вместе с тем и параллельно развивалась собственно демократия, противостоя либерализму и нанимая на службу его адептов, а главное - формируя высшую форму демократического общества - демократию консенсуса, когда правящее большинство перестает быть насилием большинства над меньшинством, а проходит стадию переубеждения, согласования и выработки компромисса сначала всего активного, а затем - всего населения. Это стадия конца истории, когда провозглашаются новые основы и ценности общественного договора.
Юрий Королев. Это перевернутый абсолютизм, - разве ставят они в центр человека, для них люди - только те, что принадлежат к их группе и разделяют их взгляды. Секта - им имя. Все так, и именно такими они и должны быть в России на этапе формирования новых общественных отношений. В России эти отношения формируются, когда соседи прошли уже большой путь строительства демократии, накопили значительный опыт и выработали миллион значков для определения и узнавания своих. Русские либералы позаимствовали соседний опыт, презирают собственное непонятливое быдло, коим являются в их глазах избиратели, и торопят события, - это так свойственно неофитам и потому они выглядят в глазах собственных граждан нелепыми и смешными, - их никоим образом не поддерживает большинство, но они слишком неопытны, чтобы взять власть другим путем. Мало того, что они естественным образом - исторически - меньшинство, но они еще и провоцируют ксенофобию, потому что неприкрыто ориентируются на иные общества и государства. Но, осмелюсь сказать, если они и неправы, то тем не менее не виноваты, потому что в конкретных исторических условиях обязаны были возникнуть и обязаны были быть отвергнуты. Для развития русского общества такая ситуация не пройдет бесследно, так как тотальное отвержение своих либералов влечет за собой отвержение важных достижений либерализма, и в таком случае нередко с пеной выбрасывается ребенок. Вместе с тем, в России в стане либералов или очень близко находится - горизонтально - большая часть самых образованных людей, особенно в сфере общественных наук, - вот поди ж и порешай ребус за Путина...

Юрий Королев. Идеологическое и политическое движение демократии консенсуса, либерализм всегда был против власти большинства, против демократии, понимаемой как власть большинства. Это исторически сложное образование, ибо оно несет с собой и в себе идею свободы, но вместе с тем идею меньшинства, фронды и оппозиционности. Отсюда присущее либерализму критическое отношение к власти и одновременно стремление к власти любым путем, ибо априори считается, что власть не права и в борьбе с нею допустимы любые средства, так как цель - благородная и согласная с правдой - оправдывает средства. Демократия возникла как противопоставление не только абсолютизму и тирании, но и либерализму, - отсюда их вечное столкновение, - и власть большинства народа, при всей ее условности, долго вела к социальному прогрессу... В процессе поиска функциональности демократии большинства снова упрочился либерализм, который заменил собою абсолютизм в том смысле, что оказался способен создать государство демократии, противопоставив его анархии. Именно либерализм - добровольное и активное участие избранных - сформировал вертикаль демократического государства, развивая исполнительную власть и заложив идеологию и практику горизонтальной власти - гражданского общества - общества активного меньшинства, поддерживающего институты государственной власти с помощью демократических форм прямого участия граждан в отправлении власти. Вместе с тем и параллельно развивалась собственно демократия, противостоя либерализму и нанимая на службу его адептов, а главное - формируя высшую форму демократического общества - демократию консенсуса, когда правящее большинство перестает быть насилием большинства над меньшинством, а проходит стадию переубеждения, согласования и выработки компромисса сначала всего активного, а затем - всего населения. Это стадия, так сказать, конца истории, когда возрождается очень поначалу малочисленный и презираемый либерализм, провозглашающий новые основы и ценности общественного договора. В какую эпоху мы живем? чтобы ответить на этот вопрос, нужно, сколь это не покажется скучным, ответить на вопрос: зачем мы? зачем человечество?
Юрий Королев. В 2014 году ситуация стала пиковой. От критического прищура бояр не могла скрыться не только неудача интеграционного плана Путина, но и отсутствие перспектив решения этой задачи. Некоторые частные задачи интеграционного плана решить удалось, в том число несколько приостановилось падение роста состояний: Алишер Усманов - 18,6; Михаил Фридман 17,6; Виктор Вексельберг 17,2; Владимир Лисин 16,6; Леонид Михельсон 15,6; Геннадий Тимченко 15,3; Вагит Алекперов 13,6; Владимир Потанин 12,6; Андрей Мельниченко 11,4; Герман Хан 11,3; итого 123,7, то есть еще сократилась сумма активов на 16 млрд; на самом деле неплохо, ибо замедлился спад; до бояр этим не проймешь, особенно на фоне краха стратегического плана наступления. Из арсенала исторических средств спасения обанкротившегося правительства Путин выбрал самое классическое - войну. Был присоединен Крым и подожжен фитиль вооруженного сопротивления в Донбассе. Путину вновь пришлось заниматься самому состоянием дел внутри правящей группы магнатов; положение теперь было иным: Путин доказал, что он контролирует электоральное большинство и получает поддержку значительной части неполитизованного населения; он создал вертикаль власти, которая безоговорочно ему подчиняется и не отказывает в поддержке, даже когда он проводит массовые чистки на уровне губернаторов, министров и генералов; спецслужбы, полиция и вооруженные силы полностью подконтрольны президенту и готовы исполнять непопулярные приказы внутри страны и рискованные вне ее (Крым, Сирия, Донбасс); Путин не замечен в стремлении к особой роскоши, но в среде олигархов тот, кто не располагает равным им состоянием, не пользуется уважением; это опосредовано позволяет допустить, что состояние Путина более или менее соответствует по размерам состояниям других членов боярщины. Война показала, что он доминирует в общественном сознании населения, что позволило ему получить дополнительное время на посту президента в 2018 году. Позиции группы топ-10 в 2018 году: Владимир Лисин $ 19100 млн; Алексей Мордашов $18700 млн; Леонид Михельсон $ 18000 млн; Вагит Алекперов $ 16400 млн; Геннадий Тимченко $ 16000 млн; Владимир Потанин $ 15900 млн; Андрей Мельниченко $ 15500 млн; Михаил Фридман $ 15100 млн; Виктор Вексельберг $ 14400 млн; Алишер Усманов $ 12500 млн; итого 161 млрд долл - рост почти на 40 млрд, но до 2008 года еще далеко; однако больше поручить это все равно некому...

Юрий Королев. В 2012 году, вновь на старом посту, Путин уже знал, в каком направлении искать нового увеличения прибылей бояр: это прежде всего поле мирового бизнеса, что связано не только с увеличением экспорта и привлечением новых технологий, но с активизацией российского капитала на финансовом рынке. Потрясением были протесты 2012 года: кто-то видимо всерьез думал, что с Медведевым можно уйти от всепоглощающей гегемонии олигархата. Но выводы были сделаны быстро и четкие - ни малейшихъ сомнений в том, что курс правильный и что только вот этой сплоченной командой-компанией можно двигать вперед; толпа - это только толпа, бесноватая, беспомощная и тянущая в бессмысленный хаос - это показала еще вроде совершенно разумная толпа-население ГДР при воссоединении. Выводов было сделано три: быстро создать мощную мобильную армию гвардейского типа, эффективную не только во внешних, но и внутренних делах, вооруженную специальной стратегией и тактикой, современными средствами защиты и нападения; сформировать социальную подушку между элитой и населением, обеспеченную доходами среднего класса и полностью зависимую от элиты, - это боевые офицеры армии, спецслужб и полиции, гражданские средние и высшие чины, массы управленческого аппарата; разработать и внедрить систему технологической интеграции в мировое хозяйство, которая единственно может удовлетворить аппетиты агрессивного олигархата, ибо только там есть есть безграничный простор для роста. Первые две задумки пошли как намечено, а третья сорвалась. Началось все с клича Хиллари Клинтон, которая восриняла союз России, Украины, Казахстана и Белоруссии как попытку восстановить СССР и всюду истерила: Никогда! С ее подачи Обама всерьезз принялся за работу по отрыву от России Украины, что в конце концов и удалось. Было отвергнуто и настоятельное стремление Путина заставить мировые интеграционные структуры воспринимать союз этих четырех стран как юридическое лицо, что особенно проявилось на дискуссиях о вступлении в ВТО. Не получилось, и пришлось боярам каждому на свой страх и риск искать вход в хрустальный дворец... Так подошел 2014 год.

Юрий Королев. Все эти восемь лет я пахал, как раб на галерах, с утра до ночи, и делал это с полной отдачей сил, сказал Путин на пресс-конференции в Кремле, 14 февраля 2008 года. Прикиньте на себя, в каком случае и с какими намерениями вы бы сказали такое своему работодателю; верно, когда хотели бы потребовать существенной прибавки или долю в бизнесе. Посмотрим, как выглядел в то время работодатель: Олег Дерипаска - $28,6 млрд; Алексей Мордашов $24,5 млрд; Роман Абрамович $24,3 млрд; Владимир Лисин $23,9 млрд; Михаил Прохоров $22,6 млрд; Владимир Потанин $22,4 млрд; Михаил Фридман $20,5 млрд; Сулейман Керимов $18,4 млрд; Вагит Алекперов $14,3 млрд; Герман Хан $13,7 млрд; сильно заматерели бояре: если в консразу ввести в практику систему э\кономического интегрирования в це 90-х вся десятка суммарно еле дотягивала до 10 млрд, то теперь каждый стоил больше, а сумма активов составила 213 млрд долларов; то есть за восемь лет правления менеджера бизнес работодателей вырос на 2200%, - почти на 200% в год - невидано и неслыхано; ясно, что управляющий имел право на премиальные. И он их потребовал: произошла рокировка. Четыре года у руля находился Медведев, и, надо сказать, на его долю выпала не лучшая экономическая конъюнктура. Тем не менее повторим статистический эксперимент: Алишер Усманов - 18,1; Владимир Лисин 15,9; Алексей Мордашов 15,3; Владимир Потанин 14,5; Вагит Алекперов 13,5; Михаил Фридман 13,4;Михаил Прохоров 13,2; Виктор Вексельберг 12,4; Роман Абрамович 12,1; Леонид Михельсон 11,9. Кризис оставил глубокий след, и сумма активов существенно уменьшилась и составила 140 млрд долл., то есть сократилась почти ровно на треть. Такое не прощается, и в 2012 году Путина вновь назначили на должность

Юрий Королев. Подошел новый срок выборов; многое зависело от бояр; но многое и лично от Путина; на весах стояли сравнимые гири. Расклад был такой: приближающиеся выборы; нужна надежная и преемственная структура власти, опирающаяся на свод правил, пусть даже на закон и конституцию, но все-таки приближено к реальности, как позже Путин это окрестил - вертикаль власти - горизонталь его и тогда не интересовала; надо было что-то делать с экономикой; следовало обеспечить социальную стабильность; наконец, нужна была хоть сколько нибудь вразумительная внешняя политика: или, точнее, определение места России в международном разделении доходов и затрат. Эгоистическая и близорукая позиция наиболее влиятельных бояр стала реальным препятствием в достижении поставленных целей, и в первую очередь сохранения власти, - а ведь без нее невозможно было исполнить и прочие замечательные задумки. Уговоры и переговоры не везде помогли, и четверых пришлось раскатать: Гусинского, Смоленского, Березовского и Ходорковского; прочие раскололись на болото и тех, кто готов обсуждать условия. К 2004 году все было решено, и новая консолидированная группа магнатов, к тому времени очень окрепшая и перешедшая из разряда 1-2 млрд долларов в разряд 5-10 млрд, уже заполучила своего вождя в лице Владимира Путина, - часть приняла это безоговорочно, часть обговорила себе некоторые привилегии, с некоторыми еще предстояло разобраться; но суть состояла в том, что была свергнута самая авантюрная группа олигархов у власти во главе с Березовским и Ходорковским и утвердилась новая группа магнатов-олигархов, исполнительным директором которой стал Владимир Путин; в те дни в одном из интервью он так и сказал: Я только исполнитель, только менеджер; и он говорил искренне. Тогда.
Юрий Королев. В обществе сложилось мнение, что Россия ушла от семибанкирщины 90-х и что Путин подчинил олигархов государству и заставил их работать не только на собственную прибыль, но и на страну и ее население. У этого понятия есть три источника: Борий Березовский, который в 1996 году назвал имена семи человек, которые по его убеждению, контролировали 50% экономики; Андрея Фадина, неофита в материях журналистики расследования, который через две недели после заявления Березовского анонсировал термин-название этому явлению в новейшей истории; и Солженицына, употребившего в 1998 году его уже с заглавной буквы и утверждавшего, что их не семь, а 15 и что они контролируют не 50, а 70% экономики. К концу прошлого века и тысячелетия, а так же ко времени прихода к власти Путина имена реальных владельцев активов в России были на слуху, это Михаил Ходорковский (Менатеп, нефть), Борис Березовский (Логоваз +СМИ), Михаил Фридман (Альфа-банк), Александр Смоленский (Банк Столичный+СМИ), Владимир Гусинский (группа Мост+СМИ), Владимир Потанин (Онексимбанк), Владимир Виноградов (Инкомбанк), Виталий Малкин (Российский кредит), Алексей Мордашов (Северсталь), Вагит Алекперов, Виктор Вексельберг, Михаил Прохоров, Владимир Лисин, Роман Абрамович, Олег Дерипаска, Владимир Евтушенков (Система), Александр Абрамов (Евраз), - это не все; но и не все они были политически активны. В общем-то это была рваная нищета: в первой пятерке Борис Березовский — $3 млрд; Михаил Ходорковский — $2,4 млрд; Вагит Алекперов — $1,4 млрд; Рем Вяхирев — $1,4 млрд; Владимир Потанин — $700 млн; Владимир Гусинский — $400 млн. Они и назначили Путина; но уже к середине срока встало очень остро несколько вопросов. Состав бояр существенно изменился (четверо исчезли) и состояния оставшихся преумножились, и вместе с этим преумножились их претензии, особенно со стороны самых претензионных: так, Михаил Ходорковский стал "стоить" $15,2 млрд (ЮКОС), Роман Абрамович - $12,5 млрд, Сибнефть; Виктор Вексельберг - $5,9 млрд, ТНК-BP, СУАЛ Холдинг; Михаил Прохоров - $5,4 млрд, Норникель; Владимир Потанин - $5,4 млрд, Норникель; Михаил Фридман - $5,2 млрд, Альфа-Групп; Владимир Лисин -$4,8 млрд, НЛМК; Олег Дерипаска $4,5 млрд,Русский алюминий, РусПромАвто; Алексей Мордашов $4,5 млрд, Северсталь групп; Вагит Алекперов $3,9 млрд, Лукойл.
Подошел новый срок выборов; многое зависело от бояр; но многое и лично от Путина; на ивесах стояли сравнимые гири. Расклад был такой: приближающиеся выборы; нужна надежная и преемственная структура власти, опирающаяся на свод правил, пусть даже на закон и конституцию, но все-таки приближено к реальности, как позже Путин это окрестил - вертикаль власти - горизонталь его и тогда не интересовала; надо было что-то делать с экономикой; следовало обеспечить социальную стабильность; наконец, нужна была хоть сколько нибудь вразумительная внешняя политика: или, точнее, определение места России в международном разделении доходов и затрат. Эгоистическая и бездуховная позиция наиболее влиятельных бояр стала реальным препятствием в достижении поставленных целей, и в первую очередь сохранения власти - а ведь без нее невозможно было исполнить и прочие замечательные задумки. Уговоры и переговоры не везде помогли, и четверых пришлось раскатать: Гусинского, Смоленского, Березовского и Ходорковского; прочие раскололись на болото и тех, кто готов обсуждать условия. К 2005 года все было решено, и новая консолидированная группа магнатов, к тому времени очень окрепшая и перешедшая из разряда 1-2 млрд долларов в разряд 5-10 млрд, уже заполучила своего вождя ы лице Владимира Путина, - часть приняла это безоговорочно, часть обговорила себе некоторые привилегии, с некоторыми еще предстояло разобраться; но суть состояла в том, что была свергнута самая авантюрная группа олигархов у власти во главе с Березовским и Ходорковским и утвердилась новая группа, исполнительным директором которой стал Владимир Путин; в те дни в одном из интервью он так и сказал: Я только исполнитель, только менеджер; и он говорил искренне. Тогда.

100 богатейших бизнесменов России (2004) — неофициальный список, опубликованный во втором номере российской версии журнала Forbes в 2004 году. Состояние оценено на 15 апреля 2004 года. В рейтинг включены только те граждане России, кто заработал основную часть капитала частным порядком, не будучи госслужащим.

Лидеры списка
# Имя Состояние Источник богатства
1 Михаил Ходорковский $15,2 млрд ЮКОС
2 Роман Абрамович $12,5 млрд Сибнефть
3 Виктор Вексельберг $5,9 млрд ТНК-BP, СУАЛ Холдинг
4 Михаил Прохоров $5,4 млрд Норникель
5 Владимир Потанин $5,4 млрд Норникель
6 Михаил Фридман $5,2 млрд Альфа-Групп
7 Владимир Лисин $4,8 млрд НЛМК
8 Олег Дерипаска $4,5 млрд Русский алюминий, РусПромАвто
9 Алексей Мордашов $4,5 млрд Северсталь групп
10 Вагит Алекперов $3,9 млрд Лукойл


Юрий Королев. Трамп считает, что Путин не по чину берет и должен образумиться. Думаю, Трамп попробует вовлечь Россию в свой проект, и если Путин будет сопротивляться, то Трамп будет усиливать давление, потому что такой колосс, как единые Америка-Европа-Россия, - это историческое явление стратегического типа на многие столетия. Однако, по его мнению, Путин должен соответствовать, организовать, вести и снова соответствовать, организовать и вести, - и никто не обещает, что будет легко. Поскольку Трамп считает, что у Путина слабая позиция и он заинтересован в сделке, то Трампа не будет интересовать, как выполнит свою часть Путин, и это значит, что своей демократией России придется заниматься самой, а для проекта Трампа - лишь бы не было технологических препятствий. Экономически это очень непросто, и вопрос мобилизационной экономики не снимается с повестки дня. Но самое главное для Путина - политическая часть, то есть гражданские отношения, то, как поведет себя население, как сохранить поддержку и доверие и как переформатировать делегированные задачи - с консервативной программы - безопасность и выживаемость, реформы и снова реформы. Конечно, в случае, так сказать, подписания контракта можно рассчитывать на серьезные кредиты, которые в виде внешнего долга быстро перерастут национальный валовый продукт... Конечно, через какое-то время начнется рост; но все очень тонко и колебательно. Хотя в общем-то Путин может справиться, потому что конкурентные позиции все равно придется жестко отстаивать.
ЕС – самый крупный торговый партнер США. За 2015 год Америка экспортировала в Евросоюз товаров и услуг на 461 млрд евро, а импортировала – на 596 млрд евро. Экономический план Трампа, опубликованный под авторством Росса и экономиста Питера Наварро в сентябре 2016 года, ставил приоритетом в торговых отношениях сокращение торгового дефицита США. Для достижения этой цели Росс и Наварро предлагали администрации заключать сделки с другими государствами в двустороннем порядке, отказавшись от масштабных сделок в формате торговых блоков. По замыслу советников президента, у Вашингтона будет больше шансов добиться выгодных условий, налаживая диалог со странами один на один. Так, одним из первых распоряжений Трампа на посту президента стал указ о выходе Штатов из международного торгового соглашения о Транстихоокеанском партнерстве, куда входили 12 стран. Ведутся разговоры и о пересмотре Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА). К нему у американского лидера также имеются претензии. На решение Вашингтона пойти вразрез с заявленной ранее доктриной, сделав для Евросоюза исключение, повлияли беседы американских чиновников с дипломатами государств ЕС. Предложения США о переговорах с отдельными странами были категорично отвергнуты. Поворотным моментом стали переговоры Трампа с канцлером ФРГ Ангелой Меркель, во время которых немецкий политик заявила о недопустимости для ФРГ любого двустороннего сотрудничества по торговле за спиной ЕС. Именно в ходе этой встречи хозяин Белого дома окончательно понял тщетность намерений договариваться о сделках с отдельными странами Евросоюза, минуя Еврокомиссию.
Юрий Королев. Осмелюсь утверждать, что если бы вдруг Америка отказалась рассчитываться долларом, то ее также ждали бы весьма труднопреодолимые сложности. В России все обернется тем, что поставят новый эксперимент по изъятию валюты у населения, - граждан и мелкого и среднего бизнеса. Как с декриминализацией: районным полицейским - собственное поле для бизнеса, а генералам - крупняк; или с репостами - просто добавили еще одну статью в УК, а какую для вас выберет следователь - ему виднее, это попрежнему ему решать, - так что сидите у ПК спокойненько: за вами придут. Дедолларизация возможна до определенной степени, но вопрос не в том, хотите ли вы покинуть территорию доллара, а в том, куда вы отправитесь дальше. Евро? Юань? Биткоин? Какова модель этой следующей системы? Дискуссия о дедолларизации - это как о пресловутой декриминализации Уголовного кодекса дурачат публику - разговор не о чем; ни существующий режим, ни возможности экономики не позволяют России отказаться от доллара; ограничить, контролировать - это может быть, но все возможное в этом отношении уже было, и ни Путину, ни Селуанову ни русских, ни людей иных кровей удивить нечем. Какой могла бы стать дедолларизация при Сталине и централизованной мобилизационной экономике? Устанавливается внутренний курс рубля в отношении доллара, например, один к одному; на внешнем рынке Россия продает только за рубли, - и кое-что таки может продать! - следовательно от покупателя требуются рубли, взять их можно, только купив у России по курсу 1:1; при покупке товара, то есть импорте, цена товара непременно нивелируется в сторону установленного Россией обменного курса, процесс при этом весьма сложен, он ведет к сокращению импорта, изменению его состава, так как приобретаются только некоторые необходимые товары, цена на которые корректируется бартерным индексом. До 70-х годов прошлого века официальный курс был 1 доллар - 0,6 рубля, и таки он реально существовал; и ныне принципиально иного подхода к этой проблеме в широком смысле не существует, и если вы отказываетесь расплачиваться мировой валютой, вы все равно упираетесь в принудительный курс рубля и в валютный черный и серый рынок, а там уж как хотите: расстреливайте валютчиков, догоняйте фарсовщиков или не расстреливайте и не догоняйте, - результат в конечном итоге будет тем же самым, - мировая финансовая система и ее дензнак не могут быть подвластны решению одного из участников международного обмена независимо от его важности.

Юрий Королев. Новых предложений со стороны Трампа, похоже, нет; об этом свидетельствует нагнетание темы нового витка санкций, которые не направлены только против России; они обозначает правовые рамки отношений США со всеми странами мира; Россия - только мальчик для демонстративного биться и козел отпущения и, как таковой, имеет особую ценность, поэтому до смерти забит не будет. Вместе с тем, перед Путиным было поставлено жесткое условие и состоит оно в требовании открытия рынка и финансов для нового рывка интернационализации мировой экономики под эгидой США - неоглобализации, суть которой в модернизации инфраструктур, - Россия для этого непременно нужна, учитывая особенности ее геополитического положения в мире. У Путина после краха его евразийского проекта, в котором центральную роль должна была играть Украина, своих предложений нет; это видно по тому безраличию, с которым он относится к маневрам Лукашенко, а прозорливый белорусс уже все понял. В общем, полный цейтнот и цуг-цванг, но по-любому у Путина - гора с плеч, потому что он перекладывает ее на Трампа. Думаю, Путин согласился с его предложением, ибо иного от него Трамп и не ожидал: есть и бывают предложения, от которых нельзя отказаться. Чтобы это вырванное обещание исполнялось неукоснительно, будет поддерживаться режим очень жесткого нажима, уже даже не прикрываемый знакомым рефреном: вы же видите, что они - противники Трампа - делают... Звон уже оглушает, и колокол-то, точно, звонит. Исходя из среднесрочной стратегии, в интересах Америки - погасить конфликт, вернуть Украину в рабочее состояние и стимулировать процесс ее интеграции в ЕС и Нато. Этот интерес сформировался у Трампа по мере того, как его советники и он сам осознали, что достаточно Крыма, чтобы сдержать всякие попытки ускорения интеграционных процессов между Россией и Евросоюзом, а это именно то, что необходимо и достаточно для удержания Европы в рамках и на поле слабых конкурентов Америки.

Юрий Королев. Трамп думал, что Америка, включая СМИ и демократов, его сразу правильно поймет, и ошибся... Ему пришлось сильно побороться за консолидацию американского общества вокруг его программы и вокруг него лично. Разумно изменить маршрут, если на тебя прет танк; но может, вообще придется менять курс, если это не одиночная машина, а танковый корпус, и дорога забита на долгое время. Такое впечатление производят сейчас маневры Трампа и его команды по вопросу о политике в отношении России. Стоит еще раз обратить внимание, что целью противников курса Трампа является все-таки не Россия, а собственно Трамп.Отношения США с Россией все более приобретают черты демонстрационного эффекта, который предназначен прежде всего Китаю. Только слепой не заметил облегчения, которое продемонстрировали высшие круги власти России в связи с явным отходом Трампа от обещаний наладить связи с Россией. Более всего опасений, конечно, вызывал вопрос с Китаем, то есть не придется ли дружить с Трампом против Китая. И хотя эти опасения совершенно напрасны, во-первых, потому что китайские лидеры отдают себе полный отчет в тенденциях развития ситуации, а во вторых, потому что Трамп ссорится с Китаем тщательно отмеренными дозами и в действительности ищет лишь наиболее выгодный баланс сил. И только после ноябрьских выблоров и переговоров с Пекином Трамп перейдет к выработке и реализации своего курса в отношениях с Москвой - ждать еще довольно долго.

Юрий Королев. Только слепой не заметил облегчения, которое продемонстрировали высшие круги власти России в связи с явным отходом Трампа от обещаний наладить связи с Россией. Более всего опасений, конечно, вызывал вопрос с Китаем, то есть не придется ли дружить с Трампом против Китая. И хотя эти опасения совершенно напрасны, во-первых, потому что китайские лидеры отдают себе полный отчет в тенденциях развития ситуации, а во вторых, потому что Трамп вовсе не намерен ссориться всерьез с Китаем, а ищет лишь наиболее выгодный баланс сил в переговорах. Трамп только после переговоров с Пекином перейдет к выработке и реализации своей настоящей политики в отношениях с Москвой - ждать еще довольно долго. Это одна из причин, почему Трамп так торопится в остальных вопросах и несколько затруднил себе работу: он думал, что Америка, включая СМИ и демократов, его сразу правильно поймут, и ошибся... Ему пришлось сильно побороться за консолидацию американского общества вокруг его программы и вокруг него лично.
Юрий Королев. Разумно изменить маршрут, если на тебя мчится танк; но может, вообще придется менять курс, если это не одиночная машина, а танковый корпус, и дорога забита на долгое время. Такое впечатление производят сейчас маневры Трампа и его команды по вопросу о политике в отношении России. Стоит еще раз обратить внимание, что целью противников курса Трампа является все-таки не Россия, а собственно Трамп. Даже в мелких вопросах, вроде высылки русских дипломатов, кем бы они не были, когда на встрече в Трамп-хаусе, Флинн и его друзья убедили посла Кислова не реагировать встречной высылкой американских дипломатов, кем бы они не были, результат действий трампистов однозначен - он к выгоде Америки, за что же их карать? Но используют его против Трампа, потому что именно он - их истинная цель. Не исключено, что политика Трампа в отношении России была бы более жесткой и безальтеративной, чем политика, если это можно так назвать, Обамы, нельзя не заметить некоторого облегчения, которое продемонстрировали высшие круги власти России в связи с явным отходом (или тем, что можно так интерпретировать) Трампы от обещаний наладить связи с Россией. Более всего опасений, конечно, вызывал вопрос с Китаем, то есть не придется ли дружить с Трампом против Китая. И хотя эти опасения совершенно напрасны, во-первых, потому что китайские лидеры отдают себе полный отчет в тенденциях развития ситуации, а во вторых, потому что Трамп вовсе не намерен ссориться всерьез с Китаем, а ищет лишь наиболее выгодный баланс сил в переговорах, прямодушные преверженцы действий по понятиям первым делом вспоминают, где они нашкодили. Это все к тому, что Трамп только после переговоров с Пекином перейдет к выработке и реализации своей настоящей политики в отношениях с Москвой - ждать еще довольно долго. Это одна из причин, почему Трамп так торопится в остальных вопросах и несколько затруднил себе работу: он думал, что Америка, включая СМИ и демократов его сразу правильно поймут и ошибся... Ему придется сильно побороться за консолидацию американского общества вокруг его программы и вокруг него лично.
Ю.Н.Королев. Опасен для Запада революционный путь России? Несомненно, так как, во-первых, это приведет к непременной задержке глобализации и обострению традиционных конфликтов. Мы знаем примеры революционных перемен в направлении от этатизма и государственного социализма к приватизации; в 1991 году это был бы естественный ход событий, таким путем пошли Польша, Чехия, Венгрия. Но известны и противоположные примеры, когда отчаявшийся народ все свои надежды возлагал на государство. Революционная Россия скорее всего придет к социально-рыночному проекту, но через этап реванша социального этатизма и мобилизационной экономики; длительность такого этапа зависит от поддержки населения, удачи в промышленном развитии и социальной политике, качества вождей. К сожалению, России так везет, что зарекаться не приходится. Во-вторых, опасность кроется в частом периоде революционной пассионарности, внешней экспансии, реваншизме и своеобразном интернационализме, чреватом попытками перенесения на почву иных государств, в том числе соседей своего революционного опыта, идеалов и свершений. Вряд ли стоит напоминать о Наполеоне, который в самом начале французской революции был членом Якобинского клуба. Через это прошли и, боюсь, проходят многие страны и лидеры. Западу понадобится много терпения и мудрости, чтобы переждать такую болезнь роста; а ни в чем таком европейские элиты в последнее время не замечены... В-третьих, в мире разогрет и кипит нешуточный социальный котел, и пример такой страны, как Россия, может стать чрезвычайно заразительным. А кто интересно, будет кроваво бомбить исламских террористов? Иной путь подразумевает терпеливое и мудрое участие европейцев в судьбах России; к сожалению, на это надежды не то что мало, а - никакой.

Юрий Королев. И только после ноябрьских выборов и переговоров с Пекином Трамп перейдет к выработке и реализации своего курса в отношениях с Москвой - ждать еще довольно долго. Это одна из причин, почему Трамп так торопится в остальных вопросах и несколько затруднил себе работу: он думал, что Америка, включая СМИ и демократов, его сразу правильно поймет, и ошибся... Ему пришлось сильно побороться за консолидацию американского общества вокруг его программы и вокруг него лично. Разумно изменить маршрут, если на тебя прет танк; но может, вообще придется менять курс, если это не одиночная машина, а танковый корпус, и дорога забита на долгое время. Такое впечатление производят сейчас маневры Трампа и его команды по вопросу о политике в отношении России. Стоит еще раз обратить внимание, что целью противников курса Трампа является все-таки не Россия, а собственно Трамп. Отношения США с Россией все более приобретают черты демонстрационного эффекта, который предназначен прежде всего Китаю. Только слепой не заметил облегчения, которое продемонстрировали высшие круги власти России в связи с явным отходом Трампа от обещаний наладить связи с Россией. Более всего опасений, конечно, вызывал вопрос с Китаем, то есть не придется ли дружить с Трампом против Китая. И хотя эти опасения совершенно напрасны, во-первых, потому что китайские лидеры отдают себе полный отчет в тенденциях развития ситуации, а во вторых, потому что Трамп ссорится с Китаем тщательно отмеренными дозами и в действительности ищет лишь наиболее выгодный баланс сил.

Юрий Королев. Только слепой не заметил облегчения, которое продемонстрировали высшие круги власти России в связи с явным отходом Трампа от обещаний наладить связи с Россией. Более всего опасений, конечно, вызывал вопрос с Китаем, то есть не придется ли дружить с Трампом против Китая. И хотя эти опасения совершенно напрасны, во-первых, потому что китайские лидеры отдают себе полный отчет в тенденциях развития ситуации, а во вторых, потому что Трамп вовсе не намерен ссориться всерьез с Китаем, а ищет лишь наиболее выгодный баланс сил в переговорах. Трамп только после переговоров с Пекином перейдет к выработке и реализации своей настоящей политики в отношениях с Москвой - ждать еще довольно долго. Это одна из причин, почему Трамп так торопится в остальных вопросах и несколько затруднил себе работу: он думал, что Америка, включая СМИ и демократов, его сразу правильно поймут, и ошибся... Ему пришлось сильно побороться за консолидацию американского общества вокруг его программы и вокруг него лично.
Юрий Королев. Разумно изменить маршрут, если на тебя мчится танк; но может, вообще придется менять курс, если это не одиночная машина, а танковый корпус, и дорога забита на долгое время. Такое впечатление производят сейчас маневры Трампа и его команды по вопросу о политике в отношении России. Стоит еще раз обратить внимание, что целью противников курса Трампа является все-таки не Россия, а собственно Трамп. Даже в мелких вопросах, вроде высылки русских дипломатов, кем бы они не были, когда на встрече в Трамп-хаусе, Флинн и его друзья убедили посла Кислова не реагировать встречной высылкой американских дипломатов, кем бы они не были, результат действий трампистов однозначен - он к выгоде Америки, за что же их карать? Но используют его против Трампа, потому что именно он - их истинная цель. Не исключено, что политика Трампа в отношении России была бы более жесткой и безальтеративной, чем политика, если это можно так назвать, Обамы, нельзя не заметить некоторого облегчения, которое продемонстрировали высшие круги власти России в связи с явным отходом (или тем, что можно так интерпретировать) Трампы от обещаний наладить связи с Россией. Более всего опасений, конечно, вызывал вопрос с Китаем, то есть не придется ли дружить с Трампом против Китая. И хотя эти опасения совершенно напрасны, во-первых, потому что китайские лидеры отдают себе полный отчет в тенденциях развития ситуации, а во вторых, потому что Трамп вовсе не намерен ссориться всерьез с Китаем, а ищет лишь наиболее выгодный баланс сил в переговорах, прямодушные преверженцы действий по понятиям первым делом вспоминают, где они нашкодили. Это все к тому, что Трамп только после переговоров с Пекином перейдет к выработке и реализации своей настоящей политики в отношениях с Москвой - ждать еще довольно долго. Это одна из причин, почему Трамп так торопится в остальных вопросах и несколько затруднил себе работу: он думал, что Америка, включая СМИ и демократов его сразу правильно поймут и ошибся... Ему придется сильно побороться за консолидацию американского общества вокруг его программы и вокруг него лично.
Юрий Королев. Когда между элитами разрозненного человечества связи не было или она осуществлялась с большими задержками и отставанием, легко было валить на дикость племен или несостоятельность императоров. Но уже, по меньшей мере с Восемнадцатого века шансов у чингисханов не осталось, они не могли возникнуть ниоткуда и поразить быстрой конницей или дальнобойным луком им неведомого еще вчера противника. Почти все на свете стало известно, и все философы провозгласили целью всех элит благо человечества. И что же? Были и Робеспьер, и Наполеон, и Гитлер, и Мао, и Сталин, и я уж не говорю о сотнях, а, может быть, тысячах помельче. И все они старались во благо человечества. Именно реально сложившаяся ситуация определяла бег времен и общественных формаций, - и так во все времена. В прежние века и тысячелетия, - во всяком случае известные нам, - философы вдогонку все объясняли и несомненно кроили и резали историю в рамках своих представлений, и вовсе не из корысти или подхолимства, самый честный и непримиримый все равно не мог прыгнуть выше своей крыши. В этом смысле ни элита в целом, ни одна из ее частей, не могли идти впереди человечества, - лишь вслед за ним и его опытом, тяжко разукрашивавшем его шкуру.
Юрий Королев. Путин здесь скорее всего просто проморгал ловкий стратегический ход Германии, к которой после воссоединения полностью вернулась тяга к жизненному пространству. Порошенко надо бы благодарить не Путина, вернее не столько Путина, сколько Меркель; это она, опираясь на поддержку Обамы и его внешнеполитического лобби в лице прежде всего Хиллари Клинтон, затейливо развернула украинский курс в интересах Германии. Именно Германии, потому что поначалу Америка расчитывала включить Украину в свой актив; но Меркель надула и Обаму (Трамп ясно показал, что для него это не стало секретом и не подал Меркель руки при первой встрече) и четко расставила сети, тут же первая отправилась к Путину, и это она его ославила, объявив неспособным к диалогу; Крым Путин выбил из рук не Германии, а Америки, с пресловутым газопроводом Меркель второй раз и потом уже перманентно натягивала нос Путину, представив дело таким образом, что балтийские нити газопровода - в интересах России, с одной стороны, а Украине изобразила дело таким образом, что Германия отстаивает интересы Киева, добиваясь от Путина обещания сохранить старую магистраль, - классическая германская тактика жизненного пространства на востоке. В общем Меркель четко провела как Путина, так и Обаму, а сейчас вполне справляется и с Трампом, сильно продвинув Берлин в направлении Великой Германии и пангерманской Европы. Для серьезных европейцев и прежде всего для Великой Британии, это уже, конечно, секрет полишинеля; но в России многие все еще продолжают благостно распевать песни о дружбе с Меркель против Трампа. Не лишенные оснований подозрения британских тори, что Путин строит европейскую политику, желая опираться на союз с Германией против Великобритании, - одна из главных причин антипутинского настроя многоопытной элиты этой страны; и надо сказать, что исторический опыт отношений внутри этой тройки очень и очень подогревает такие подозрения.

Юрий Королев. Это перевернутый абсолютизм, - разве ставят они в центр человека, для них люди - только те, что принадлежат к их группе и разделяют их взгляды. Секта - им имя. Все так, и именно такими они и должны быть в России на этапе формирования новых общественных отношений. В России эти отношения формируются, когда соседи прошли уже большой путь строительства демократии, накопили значительный опыт и выработали миллион значков для определения и узнавания своих. Русские либералы позаимствовали соседний опыт, презирают собственное непонятливое быдло, коим являются в их глазах избиратели, и торопят события, - это так свойственно неофитам и потому они выглядят в глазах собственных граждан нелепыми и смешными, - их никоим образом не поддерживает большинство, но они слишком неопытны, чтобы взять власть другим путем. Мало того, что они естественным образом - исторически - меньшинство, но они еще и провоцируют ксенофобию, потому что неприкрыто ориентируются на иные общества и государства. Но, осмелюсь сказать, если они и неправы, то тем не менее не виноваты, потому что в конкретных исторических условиях обязаны были возникнуть и обязаны были быть отвергнуты. Для развития русского общества такая ситуация не пройдет бесследно, так как тотальное отвержение своих либералов влечет за собой отвержение важных достижений либерализма, и в таком случае нередко с пеной выбрасывается ребенок. Вместе с тем, в России в стане либералов или очень близко находится - горизонтально - большая часть самых образованных людей, особенно в сфере общественных наук, - вот поди ж и порешай ребус за Путина...

Юрий Королев. Демократия возникла как противопоставление не только абсолютизму и тирании, но и либерализму как идеологии интеллектуалов, - отсюда их вечное столкновение, - и власть большинства народа, при всей ее условности, долго вела к социальному прогрессу... В процессе поиска функциональности демократии большинства снова упрочился либерализм, который заменил собою абсолютизм в том смысле, что оказался способен создать государство демократии, противопоставив его анархии. Именно либерализм - добровольное и активное участие избранных - сформировал вертикаль демократического государства, развивая исполнительную власть и заложив идеологию и практику горизонтальной власти - гражданского общества - общества активного меньшинства, поддерживающего институты государственной власти с помощью демократических форм прямого участия граждан в отправлении власти. Вместе с тем и параллельно развивалась собственно демократия, противостоя либерализму и нанимая на службу его адептов, а главное - формируя высшую форму демократического общества - демократию консенсуса, когда правящее большинство перестает быть насилием большинства над меньшинством, а проходит стадию переубеждения, согласования и выработки компромисса сначала всего активного, а затем - всего населения. Это стадия, так сказать, конца истории, когда возрождается очень поначалу малочисленный и презираемый либерализм, провозглашающий новые основы и ценности общественного договора. В какую эпоху мы живем? чтобы ответить на этот вопрос, нужно, сколь это не покажется скучным, ответить на вопрос: зачем мы? зачем человечество? Очевидно, что либерализм есть идеологическое и политическое движение демократии консенсуса, и в этом смысле либерализм - всегда был против власти большинства, против демократии, понимаемой как власть большинства. Это исторически сложное образование, ибо оно несет с собой и в себе идею свободы, но вместе с тем идею меньшинства, фронды и оппозиционности. Отсюда присущее либерализму критическое отношение к власти и одновременно стремление к власти любым путем, ибо априори считается, что власть не права и в борьбе с нею допустимы любые средства, так как цель - благородная и согласная с правдой - оправдывает средства.
Юрий Королев. Лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе. Перегруппировка Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, будет очень эффективной, как только и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность.

Юрий Королев. Владимир Путин согласился, что надо сдать, что плохо лежит, - с обозами от погони не оторвешься. НАТО вшестеро обгоняет Россию по населению, вдесятеро — по оборонным расходам, примерно в 20 раз — по ВВП, и с 1989 года придвинула свою передовую линию на 500 миль ближе к Москве. Есть ли альтернатива? Стратегически - нет, потому что первое: отсутствуют ресурсы для победы; второе: нет надежды на появление важных союзников и третье: нет оснований надеяться на развал или ослабление противника. Но тактически - борьба может быть долгой и изматывающей; победы и поражения могут чередоваться; кто быстрее научится мобилизовывать людей, деньги и средства, чтобы они в каждом частном сражении вдвое (вдесятеро) превышали силу противника, тот и будет чаще побеждать; количество может перерасти в качество, это зависит от силы духа - Россия переживает период неизбывной пассионарности.
Юрий Королев. Принципиально различаются два типа экономической интеграции, определяющей процесс интернационализации: 1.базирующийся на едином и практически одном-двух уровнях технологии; и 2. мноукладный, в основе которого интеграция двух или более технологически многослойных национальных рынков. Технологическая интеграция осуществляет объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к другу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз пытался и пытается устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт, но он все более приобретает межнациональный характер из-за решения принимать в союз после крушения СССР страны, технологически не готовые к глобализации. Америка в целом - похожий и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. Стремлении Европы усидеть на двух стульях привело к росту противоречий: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах. И здесь особенно сильна регулирующая роль государства.

Юрий Королев. Мифам вопреки, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом. В тысячный раз цивилизация столкнулась с ускорением на порядок извечного процесса переселенмя народов, надо обустроить и прокормить новых людей и никто не знает, как это сделать. Переселение народов происходило постоянно, то быстрее, то медленнее, в зависимости от нескольких факторов, из них важнейшими являются: разница достигнутых потенциалов комфортности и разрыв между накопленными богатствами; возникновение экстремальных или катастрофических условий в одном из районов; ослабление сопротивляемости и обороноспособности комфортной зоны; формирование агрессивности и мобилизационной способности в дискомфортной зоне. Мировой кризис - это прежде всего дисбаланс потенциалов.

Юрий Королев. Во все времена именно реально сложившаяся ситуация определяла бег времен и общественных формаций. В прежние века и тысячелетия, - во всяком случае известные нам, - философы вдогонку все объясняли и несомненно кроили и резали историю в рамках своих представлений, и вовсе не из корысти или подхолимства, самый честный и непримиримый все равно не мог прыгнуть выше своей крыши. В этом смысле ни элита в целом, ни одна из ее частей, не могли идти впереди человечества, - лишь вслед за ним и его опытом, тяжко разукрашивавшем его шкуру. Когда между элитами разрозненного человечества связи не было или она осуществлялась с большими задержками и отставанием, легко было валить на дикость племен или несостоятельность императоров. Но уже, по меньшей мере с Восемнадцатого века шансов у чингисханов не осталось, они не могли возникнуть ниоткуда и поразить быстрой конницей или дальнобойным луком им неведомого еще вчера противника. Почти все на свете стало известно, и все философы провозгласили целью всех элит благо человечества. И что же? Были и Робеспьер, и Наполеон, и Гитлер, и Мао, и Сталин, и я уж не говорю о сотнях, а, может быть, тысячах помельче. И все они старались во благо человечества.

Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.
Юрий Королев. В мировом процессе интернационализации - не только экономики - возникли две проблемы: первая - у США сокращается относительная доля мирового богатства и материальный ресурс; второе, и самое главное, элита лидера не находит эфффективной формулы для следующего этапа - постглобализации. Был выбор: присоединить Евросоюз или Россию, в обоих случаях теоретически видно было, что узел развязывается. Казалось, что если удастся с ЕС, Россия сама упадет в ладони; а если поставить на первое место Россию, это не гарантирует присоединение Европы. Однако попытки прямолинейного решения проблемы путем присоединения дополнительного потенциала в виде европейского рынка столкнулись с принципиальными трудностями. Стратегические усилия аналитиков позволили вычислить необходимое и достаточное, чтобы Америка продолжила триумфальный путь, и для этого понадобилось разгладить горячим утюгом Европу - от Лиссабона до Киева и окрасить цветами демократических революцией геополитически важные страны Ближнего Востока. Бросившись в это предприятие с головой, европейская элита пошла на большие жертвы, но уже обнаружила, что их недостаточно и конца им не видно, в результате возникла фронда, довольно быстро формирующаяся в серьезную оппозицию, и смена властей в ведущих странах не за горами, о чем со всей ясностью предупредил брексит. То же самое, но с перцем, произошло на Ближнем Востоке - усилия по разглаживанию и унификации привели к устойчивой неустойчивости. Одновременно Россия, увидя, что ее готовят к роли жертвенного агнца, начала, казалось бы, безнадежную борьбу за новое место под солнцем и, похоже, далека от поражения, потому что сторонники ее линии возникают в самом сердце системы - в США и Европе. Не говоря уже о Ближнем Востоке... Расклад сил изменился и изменяется.
Королев Ю.Н. В чем особая пикантность нарастающего внутреннего столкновения в США между глобалистами и партией Америки? В том прежде всего, что глобалисты исторически происходят не из международного интеграционного движения, а именно из партии Америки, которая не на Америку проецирует глобалистские потребности и устремления, а, напротив, - американские интересы распространяет, навязывает и интернационализирует. Однако этот процесс зашел так далеко, что глобалистское руководство США на практике дискриминирует большую и все большую часть американского общества, а именно ту, которая с большинством стран и населения мира отстала от авангарда технологической революции, практикует реальную экономику и не понимает, зачем ей все эти сирии и украины. Оторвавшиеся глобалисты оказались перед альтернативой - двигать вперед глобализацию, объединившись с ее золотой верхушкой или ждать, пока их догонят отставшие, и тогда на хорошей базе возобновить глобализацию. Но ждать, оставаясь у власти, невозможно, эту власть есть кому оспорить, ее оспаривают и, наверняка, отнимут: встает традиционный и пресловутый вопрос о власти и о том, как не хочется ее отдавать. Противоречия уже напряглись, скрутившись в тугую спираль, укрылись в традиционную форму международных отношений, анонсировали лидеров не истинных, а сфальсифицированных программ и проектов, спекулятивных течений, клановых нужд и получили очень опасный импульс, когда власть предержащим кажется, что лучше всего и проще всего взмахнуть Александровым кинжалом. Желание повоевать все чаще воплощается на практике в военных авантюрах - в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, на Украине, и Бог знает, где еще.

Ю.Королев. Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции. и он не предполагает компромиссов.
Ю.Королев. В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Юрий Королев. Ведь интеграции бывают принципиально разные. Есть технологическая интеграция, когда происходит объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к дургу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз, в отличие от других интеграционных союзов в мире, создавался, пытаясь устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт. Америка в целом - такой же и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. И Европа пришла в такое же положение: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах.

Ю.Н.Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Ю.Н.Королев. Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной: отрезать от России Украину - это все равно, что отделить от Англии Шотландию или от Франции - Гасконию. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Юрий Королев. Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы. Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавших кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики
Юрий Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Юрий Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Чего стоит ждать от Кудрина? И элита, и особенно бизнес-элита, и рабочий класс скоро почувствуют, что институты судебной системы, госуправления, образования и здравоохранения неудовлетворительно работают. ЦСР был создан в 1999 году для подготовки предвыборной программы Владимира Путина, впервые избравшегося президентом в 2000 году. Кудрин может заняться вопросами, связанными со стратегией развития после 2018 года и на более отдаленные перспективы, причем не только в руководстве ЦСР, но и в качестве заместителя руководителя экономического совета при президенте (сейчас Кудрин — член президиума совета, который возглавляет Владимир Путин). Алексей Кудрин обещает перестройку


Ю.Н.Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы.
Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавшей кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики.

Ю.Н.Королев. Одновременно решался второй вопрос: кто станет лидером и менеджером транснационализации как этапа мировой интеграции, - государство или монополии; этот вопрос тоже решился паллиативно: интеграционный транснациональный процесс возглавили мощные частные структуры, базировавшиеся территориально преимущественно в США, охраняемые американским законом и американской силой, как военной, так и финансовой. Был ли российский (советский) проект хоть когда-нибудь реальной альтернативой мирового развития – это один из вопросов, на который каверзный ответ был сформулирован прежде, чем сам вопрос. Не был: советский эксперимент - лишь часть общего опыта использования государства как средства решения внутренних и геополитических проблем развития мировой интеграции; в России в условиях отставания от стран западной Европы был предпринять экстремальный опыт использования государства в этих целях; но иных целей, кроме этих, этот опыт не предполагал и не мог, по своей сути, выйти за рамки исторической альтернативы - этатизм (абсолютизированный государственный капитализм) в рамках общей формации.

Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Юрий Королев. Вероятностные возможности мобилизационной экономики, проект которой не обязательно носит тоталитарный характер и может представлять собой часть или фракцию структуры, например, уже виден контур мобилизационной схемы финансов, - как мировых, так и региональных и национальных, - и которая не включает высокотехнологичные и захваченные глобализацией сектора, - такие возможности широко обсуждаются в России и вокруг России, и могут стать реальностью для целого ряда стран. И это не чья-то злая воля, а объективная необходимость - в условиях очень сложного переходного состояния мировой экономики, зависшей на тонкой линии перехода от союза и интеграции независимых национальных обществ к глобальной мировой структуре хозяйства и управления. Не исключено, что очередной рывок в наступательной стратегии глобализации потребует от многих стран решиться на одобрение программы мобилизационной экономики - если не по типу сталинской индустриализации, то по крайней мере по примеру рузвельтского антикризисного плана, когда в ходе антитрестовских мер налоги на прибыль порой доходили до 100%,а выживание населения обеспечивалось самоотверженным трудом фермерских семей и джентльменов удачи в малом бизнесе и среднем, спекуляциях и контрабанде. Исторический парадокс, состоящий в том, что полем столкновения проекта глобализации и национального проекта стали США, не случаен, ибо и сегодня экономика США является одной из самых мобилизационных, что обеспечивает чрезвычайно репрессивное - этатистское - налоговое законодательство. Конечно, США - страна либерального предпринимательства, подчеркнем, малого и среднего и, еще раз подчеркнем, не связанного с высокой технологией и военными нуждами, и она может послужить хорошим примером для других экономик в кризисе, но и она сама сегодня находится в весьма конвертационном положении.
Ю.Королев. Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции. и он не предполагает компромиссов.
Ю.Королев. В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Кто бы сомневался... Хватило лишь нескольких телефонных звонков из американского Минфина в крупные банки Уолл-Стрит, вроде City Group или Goldman Sachs, чтобы те отказались одалживать деньги российскому правительству. Запрет на подобные займы не входит в список антироссийских санкций, принятых Вашингтоном, но американские власти всё же не позволили своим банкам предоставить России деньги. Впоследствии Москва направила соответствующий запрос в европейские банки, однако те также не стали одалживать деньги российской стороне, рассудив, что с первой в финансовом плане державой мира лучше не ссориться. России пришлось довольствоваться китайскими банками, однако те имеют гораздо более ограниченный доступ к международным рынкам капиталов, и поэтому финансовая операция Москвы станет гораздо рискованнее. Вся эта ситуация хорошо демонстрирует, что конфликт между великими державами разворачивается не только в военном плане, но и в других – в частности, в интернете и на финансовых рынках, а именно в этих двух областях господствуют США, оставаясь поистине лидером, о чем они только что и напомнили Владимиру Путину в резкой манере. Уолл-Стрит по сути дает Вашингтону возможность задушить такую страну, как Россия.

Юрий Королев. Исторический парадокс, состоящий в том, что полем столкновения проекта глобализации и национального проекта стали США, не случаен, ибо и сегодня экономика США является одной из самых мобилизационных, что обеспечивает чрезвычайно репрессивное - этатистское - налоговое законодательство. Конечно, США - страна либерального предпринимательства, подчеркнем, малого и среднего и, еще раз подчеркнем, не связанного с высокой технологией и военными нуждами, и она может послужить хорошим примером для других экономик в кризисе, но и она сама сегодня находится в весьма конвертационном положении. Вероятностные возможности мобилизационной экономики, проект которой не обязательно носит тоталитарный характер и может представлять собой часть или фракцию структуры, например, уже виден контур мобилизационной схемы финансов, - как мировых, так и региональных и национальных, - и которая не включает высокотехнологичные и захваченные глобализацией сектора, - такие возможности широко обсуждаются в России и вокруг России, и могут стать реальностью для целого ряда стран. И это не чья-то злая воля, а объективная необходимость - в условиях очень сложного переходного состояния мировой экономики, зависшей на тонкой линии перехода от союза и интеграции независимых национальных обществ к глобальной мировой структуре хозяйства и управления. Не исключено, что очередной рывок в наступательной стратегии глобализации потребует от многих стран решиться на одобрение программы мобилизационной экономики - если не по типу сталинской индустриализации, то по крайней мере по примеру рузвельтского антикризисного плана, когда в ходе антитрестовских мер налоги на прибыль порой доходили до 100%, а выживание населения обеспечивалось самоотверженным трудом фермерских семей и джентльменов удачи в малом бизнесе и среднем, спекуляциях и контрабанде. Исторический парадокс, состоящий в том, что полем столкновения проекта глобализации и национального проекта стали США, не случаен, ибо и сегодня экономика США является одной из самых мобилизационных, что обеспечивает чрезвычайно репрессивное - этатистское - налоговое законодательство. Конечно, США - страна либерального предпринимательства, подчеркнем, малого и среднего и, еще раз подчеркнем, не связанного с высокой технологией и военными нуждами, и она может послужить хорошим примером для других экономик в кризисе, но и она сама сегодня находится в весьма конвертационном положении.

Королев Ю. В чем особая пикантность нарастающего внутреннего столкновения в США между глобалистами и партией Америки? В том прежде всего, что глобалисты исторически происходят не из международного интеграционного движения, а именно из партии Америки, которая не на Америку проецирует глобалистские потребности и устремления, а, напротив, - американские интересы распространяет, навязывает и интернационализирует. Однако этот процесс зашел так далеко, что глобалистское руководство США на практике дискриминирует большую и все большую часть американского общества, а именно ту, которая с большинством стран и населения мира отстала от авангарда технологической революции, практикует реальную экономику и не понимает, зачем ей все эти сирии и украины. Оторвавшиеся глобалисты оказались перед альтернативой - двигать вперед глобализацию, объединившись с ее золотой верхушкой или ждать, пока их догонят отставшие, и тогда на хорошей базе возобновить глобализацию. Но ждать, оставаясь у власти, невозможно, эту власть есть кому оспорить, ее оспаривают и, наверняка, отнимут: встает традиционный и пресловутый вопрос о власти и о том, как не хочется ее отдавать. Противоречия уже напряглись, скрутившись в тугую спираль, укрылись в традиционную форму международных отношений, анонсировали лидеров не истинных, а сфальсифицированных программ и проектов, спекулятивных течений, клановых нужд и получили очень опасный импульс, когда власть предержащим кажется, что лучше всего и проще всего взмахнуть Александровым кинжалом. Желание повоевать все чаще воплощается на практике в военных авантюрах - в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, на Украине, и Бог знает, где еще.

Ю.Королев. Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции. и он не предполагает компромиссов.
Ю.Королев. В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.

Юрий Королев. Я думаю, Трамп никогда не сомневался в прочности своего трона, если не сам манипулировал и продолжает манипулировать этим американским псевдополитическим шоу. Во всяком случае, в том столкновении сил в Америке, где президент невиданно и немыслимо противостоит средвам массовой информации, - но не только! - и которое заворожило весь мир острым сюжетом, никто не понимает и не объясняет, почему это происходит и что собственно происходит. На этом историческом этапе сфокусировался узел накопленных противоречий общественного развития: вмешалась диалектика и история, и переплетение феерическое. Но все-таки принципиально разобраться можно: наиболее острым столкновение стало в Америке при Трампе и в России при Путине, - что особенно интересно, содержательные составляющие в этих странах разные и проекты выхода из столкновения также сильно различаются. В Америке только об этом и говорят, а в России только об этом молчат. В целом это конфликт субсидиарного государства с гражданским обществом. И вот тут-то следует вспомнить и разобраться, что такое субсидиарное государство и что такое гражданское общество, как они формируются, что представляют собой на современном этапе и как конфликтуют и взаимодействуют. И то, и другое в США и в России исторически и социально, что определено экономической базой, существенно различны. Трамп удержался; он в этом не сомневается, не он ли продюссер и режиссер этого шоу. Путин в этом отношении вряд ли ему сильно уступает, правда, поле боя у него иное и позиция тоже другая.

Изначально, по Божьему промыслу, государство субсидиарно, то есть носит подчиненный, управляемый и целевой характер, ибо создано группой сюзеренов для интересов общей безопасности, - ни для чего больше. Как водится, любая ячейка жизни, раз возникнув, далее следует своим путем и своей логикой, опираясь на главный принцип: сохранение и воспроизводство вида; так и государство: ему понадобились взносы на содержание границ и войска, на дороги, на защиту имущества, поселян, на дворцы и дворы, на искусство и монетный дворы и, вот, пожалуйте на прием к абсолютному монарху: Государство - это я! Обратная сторона и особенность абсолютного государства - самодержавия в том, что оно декларативно обеспечивает безопасность не только князей, но и всего населения; отсюда проистекает социальная политика государства, которое должно обеспечить подданным, а затем гражданам жилье, пищу, здоровье, образование, права, то есть защиту против преступников; и тут возникает идея свободы в применении к государству, когда государство убеждает поселянина: это я тебе все дал! а поселянин убежден: это мое, я тебе делегировал, чтобы ты правильно распорядился, а ты все присвоил, у меня все отнял, отдай! Сложились два крайних мнения, которые столкнулись сначала в сократовских беседах, а в новое время - на парижских площадях и затем много раз в символических Бастилиях. То есть сложилась историческая практика: некое государство доходило в логическом пути развития до крайности, достигая абсолютистской формы (во всяком случпе, до такой степени, что его не желали терпеть), и - свергалось. Вопрос: кем и как? И ответ следует из предварительных рассуждений и вряд ли будет кем-либо оспариваться: гражданским обществом, и возьмите любое современное политическое течение или движение и оно со мной согласится; другое дело, что оно под термином гражданское общество будет подразумевать свое понимание этого термина. Так что же такое гражданское общество?

Юрий Королев. В том столкновении сил в Америке, где президент невиданно и немыслимо противостоит средвам массовой информации, - но не только! - и которое заворожило весь мир острым сюжетом, никто не понимает и не объясняет, почему это происходит и что собственно происходит. На этом историческом этапе сфокусировался узел накопленных противоречий общественного развития: вмешалась диалектика и история, и переплетение феерическое. Но все-таки принципиально разобраться можно: наиболее острым столкновение стало в Америке при Трампе и в России при Путине, - что особенно интересно, содержательные составляющие в этих странах разные и проекты выхода из столкновения также сильно различаются. В Америке только об этом и говорят, а в России только об этом молчат. В целом это конфликт субсидиарного государства с гражданским обществом. И вот тут-то следует вспомнить и разобраться, что такое субсидиарное государство и что такое гражданское общество, как они формируются, что представляют собой на современном этапе и как конфликтуют. И то, и другое в США и в России исторически и социально, что определено экономической базой, существенно различны.
Юрий Королев. Запад, Америка и Трамп никак не отреагировали на сенсационно заявленную Китаем претензию на лидерство в глобализации; вообще - ни звука, и почему? Потому что Китая пока не может всерьез конкурировать с Америкой за лидерское место и разумно претендует на позицию рядом; и Си заострил стрелу вовсе не в сторону Трампа и Америки, а в сторону Путина и России. Он счел, что самое время заявить, что вовсе не Россия - претендент на второе место после США и не она станет зачищать свободные места и площадки глобализации накануне нового рывка технологического наступления и не она - инвестор новых глобокоммуникаций вроде Шелкового пути; но именно Китай прекрасно понимает пути неоглоболизации и новые пути и каналы интернационализации - глобо и космопортацию. Слабым утешением явилось почтение, проявленное к Путину на китайском Шелковом форуме, но ведь одновременно оно и свидетельствовало: твое место - второе, почетное, но после Китая; и Путин смолчал; а что было делать? Путин вновь продемонстрировал, что умеет держать удар...

Юрий Королев. Решись Китай волюнтаристски и агрессивно выйти из мировой структуры доллара, обеспечивающей и обслуживающий глобализацию как современный этап интернационализации, он бы, наверное, нанес серьезный удар по американскому лидерству. Но дело в том, что Китай именно в этой структуре и логике смог добиться огромных успехов и более того стал реальным претендентом на лидерство вместе с Америкой. Зачем же, помилуйте, ему пилить сук под собой? И поэтому было вполне естественным, когда Си, выступая на Мировом экономическом форуме заявил о претензии Китая на лидерство в глобализации и принимаемых им на себя обязательствах и гарантиях в этом процессе. И Трамп соглашается на роль Китая в качестве второго пилота глобализации, о чем весьма громогласно и публично заявил, оповестив Си о уже нанесенном ракетном ударе по Сирии во время пресловутого ланча. Китай стерпел, потому что ничего другого не оставалось, да и утешение было неплохое: Трамп признал Китай своим исключительным партнером. На самом деле Китай ждет испытание с другой стороны: глобализация как исторический этап интернационализации завершен, идет зачистка и сроку ей 5-10 лет, и что потом? Новый этап интернациональной интеграции уже идет, заметно и незаметно вытесняя так называемую глобализацию, Трамп во всеуслышание объявил его и назвал некоторые его черты; но окончательно имя ему еще не присвоено, хоть суть его известна: это титаническая модернизация всемирной инфраструктуры, включающей все виды поставок и перемещений людей, грузов, энергии, идей

Юрий Королев. Цель определилась и ясна всем реальным менеджерам; теперь важно получить контракт. Обострившаяся конкурентная борьба по всей Европе и в Америке затуманены дымкой национально-патриотических ностальгий, которые на самом деле присутствуют в виде флера околобогемных воскурений и не более, тогда как на самом деле речь идет о строительстве адекватного политического механизма, способного обеспечить нужды управления общества на новом этапе его развития - неоглобализации, или космо и глобопортации, связанной прежде всего с задачами обеспечения новых отношений на уровне и уровнях инфраструктур. Какими станут политические системы? Скорее всего это будет процесс довольно длительного развития и становления, из которого родится и некое подобие или некоторые аналоги известных нам сегодня форм демократии большинства и демократии консенсуса, хотя и спрос на автократию довольно чувствителен. Во всяком случае уже очевидно, что приход к власти в любой стране любой разновидности национально-патриотических сил ни в коем случае не означает для России открытия новых и благоприятных перспектив; прежде всего потому что во всей этой битве речь не идет о России, и она не является ставкой в игре. Ставки иные и - в другом месте. Россия при наличии умного правительства сама способна с хорошими шансами бороться за достойный приз в соревновании, ибо не только она, но и почти все другие страны мира, включая Америку, сильно не успели за технологической революцией, и раньше, как казалось, Путин видел эти лучики света, но теперь все больше сомнений в том, что он сохраняет эту способность.
Юрий Королев. Пуля - дура, штык - молодец: держи пулю в дуле... Революция - жестокая вещь, и научно-техническая революция - более других... Проблема Трампа, конечно, не в России, проблема его в том, что он поставил вопрос о переделе того мира, раздел которого в основном успешно завершил Обама за свои восемь лет. На стороне Обамы все, кто выиграл от этого процесса, и даже те, в интересах которых номинально выступает Трамп, утверждая, что им полагается больше, чем они получили. С президентом Трампом Маск ходит по лезвию. Его компании рассчитывают на американское правительство в вопросах бизнеса и субсидий, вне зависимости от того, кто стоит у руля, Марк Аврелий или Калигула. Компании Маска примкнули к консультативному заключению против указа Трампа относительно иммиграции и беженцев, Маск также сам написал твит, выступая против указа. В то же время, в отличие от Трэвиса Каланика (Travis Kalanick) из Uber, Маск значится членом Стратегического и политического форума Трампа. Это очень похоже на Илона, — говорит Эшли Вэнс. Он будет делать то, что ему надо, вне зависимости от того, что этим кто-то недоволен. Он также добавил, что Маск может быть оппортунистом при необходимости.

Юрий Королев. Удар по Сирии не может надолго стабилизировать положение Трампа. Его противники не потому на него насели, что он желает установить прочные отношения с Путиным; вообще и Сирия, и Россия здесь совершенно не при чем. Противники Трампа внутри Америки борются против его американского курса: Обама делал вид, что станет бомбить Дамаск и отказывался от этой затеи, грозил вооружить смертоносным оружием Киев и отказывался от этой мысли, etcetera etcetera, и никому в голову не приходило заикнуться об импичменте; Обама позволил себе почти социал-демократический эксперимент в здравоохранении и налогообложении, и его критиковали, но некоторые крупнейшие бизнесмены били себя в грудь и говорили: возьмите с нас больше налогов. После казуса Каддафи, где Обама признал своей единственной серьезной ошибкой, он больше оплошностей, даже мелких, не совершил; и этого замечательного государственного мужа и человека, очень достойно доказавшего своими поступками прозорливость Нобелевского комитета, в американских СМИ называли слабаком, почти трусом и недотепой, а некоторые выражали пожелание, чтобы его заменили на Путина. Я неоднократно (см. например, риа-арбитръ 28 марта) опровергал это мнение и готов вновь повторить: Обама был и остается выдающимся политическим деятелем Америки и мира. Это не самое главное, но упомянем из человеколюбия в первую очередь: он избежал крупных военных столкновений, хотя жизнь втягивала его в них с почти неодолимой силой; Трамп сразу вляпался. Расчетливость и осторожность не относятся к сфере мудрости, хотя и свойственно ей и сопровождают ее. Мудр же Обама потому, что смог на протяжении всех восьми лет отделять главное от второстепенного и следовать неуклонно главному. Трамп пока только декларирует, что Америка первая и превыше всего, Обама доказал всей своей деятельностью, что для него - это так. Обама упорно и неотступно строил всемирную империю под великодержавной эгидой Америки и далеко продвинулся к своей цели. При нем выросла ее экономическая мощь, были созданы самые могущественные механизмы и узлы управления миром; он создал и определил иерархию своей империи, установив в ней место США, Китая, Евросоюза и наметив штрихами позиции других силовых составляющих: России, Индии, Ближнего Востока и Средиземноморья, Японии.
Ю.Королев. Развитие ситуации полностью подтверждает, что Трамп - продолжатель политики и концептуальный восприемник Обамы. Нет ни одной принципиальной позиции, в которой Трамп конкретными действиями определил бы отличное от прежнего президента направление. Он скорее всего сторонник радикализации этой политики. В международной политике, - если таковая еще существует, - Трамп пытается развести между собой Россию, Китай и Иран, но то же самое делал и Обама. На Ближнем Востоке он допускает некоторое согласование действий с Россией, Сирией и Ираном, но это, опять же, то самое, что было при Обаме, ибо это именно Обама молча согласился с участием России в боевых действиях в Сирии. Даже в миграционной политике его действия не меняют суть прежнего направления, а лишь призваны способствовать мобилизации дискуссий, росту новых средств безопасности, возможному обострению протестный выступлений, - что повидимому может вести к юридической ясности в Америке и превентивной подготовке к возможным неприятностям типа того, что происходило в Европе. Совершенно не чувствуется, чтобы Трамп глубоко понимал суть миграционных процессов с точки зрения демографических проблем, вопросов занятости, социальных сдвигов, будущего электората и гражданского общества. Нигде в репликах Трампа не видно интереса и понимания глубин этих вопросов и явлений.
Ю.Королев. Вопросы, по которым в американском обществе скорее всего возможен консенсус и решения которых сможет добиться Трамп, связаны с международным разделением ответственности, труда, торговли и связанных с этими направлениями соглашений, которые хочется назвать контрактами, как это происходит в бизнес-деятельности. Америка делегирует Трампу требование добиться самых выгодных для нее условий в этих контрактах, и Трамп это может. Здесь его переговорщиками станут Китай, Германия, Великобритания, Япония, Иран, Россия. Он хотел бы видеть Европу более консолидированной и, кажется, считает, что для консолидации ей следует изменить конструкцию ЕС. Поэтому Трамп приветствовал брекзит. Баланс здесь очень тонкий, надо поистине пройти по лезвию бритвы, и американских интеллектуалов глубоко возмущают неосторожные повороты слона в посудной лавке, каким предстал Трамп в первые дни своего президентства. Когда же Трамп осознал, что он поторопился, настают уже деловые времена, в которых смягчение отношений с Россией - реально. И, я бы даже сказал, - неизбежно. Ближний Восток здесь будет почти не при чем, сколько не говорили бы о перспективном союзе России и США в борьбе против террористов, - находятся на самом деле далеко на заднем плане, это только переменчивый фон событий. Политическая микрохирургия - вот что ждет мир, и надо бы, чтобы в России нашлись компетентные члены мировой команды.
Удар по Сирии не может надолго стабилизировать положение Трампа. Его противники не потому на него насели, что он желает установить прочные отношения с Путиным; вообще и Сирия, и Россия здесь совершенно не при чем. Противники Трампа внутри Америки борются против его американского курса: Обама делал вид, что станет бомбить Дамаск и отказывался от этой затеи, грозил вооружить смертоносным оружием Киев и отказывался от этой мысли, etcetera etcetera, и никому в голову не приходило заикнуться об импичменте; Обама позволил себе почти социал-демократический эксперимент в здравоохранении и налогообложении, и его критиковали, но некоторые крупнейшие бизнесмены били себя в грудь и говорили: возьмите с нас больше налогов. После казуса Каддафи, где Обама признал своей единственной серьезной ошибкой, он больше оплошностей, даже мелких, не совершил; и этого замечательного государственного мужа и человека, очень достойно доказавшего своими поступками прозорливость Нобелевского комитета, в американских СМИ обзывали слабаком, почти трусом и недотепой. Я неоднократно опровергал это мнение и готов вновь повторить: Обама был и остается выдающимся политическим деятелем Америки и мира. Это не самое главное, но упомянем из человеколюбия в первую очередь: он избежал крупных военных столкновений, хотя жизнь втягивала его в них с почти неодолимой силой; Трамп сразу вляпался. Расчетливость и осторожность не относятся к сфере мудрости, хотя и свойственно ей и сопровождают ее. Мудр же Обама потому, что смог на протяжении всех восьми лет отделять главное от второстепенного и следовать неуклонно главному. Трамп пока только декларирует, что Америка первая и превыше всего, Обама доказал всей своей деятельностью, что для него - это так. Обама упорно и неотступно строил всемирную империю под великодержавной эгидой Америки и далеко продвинулся к своей цели. При нем выросла ее экономическая мощь, были созданы самые могущественные механизмы и узлы управления миром; он создал и определил иерархию своей империи, установив в ней место США, Китая, Евросоюза и наметив штрихами позиции других силовых составляющих: России, Индии, Ближнего Востока и Средиземноморья, Японии.
Юрий Королев. Перегруппировка Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, ведет к тому, что лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.

Юрий Королев. Владимир Путин согласился, что надо сдать, что плохо лежит, - с обозами от погони не оторвешься. НАТО вшестеро обгоняет Россию по населению, вдесятеро — по оборонным расходам, примерно в 20 раз — по ВВП, и с 1989 года придвинула свою передовую линию на 500 миль ближе к Москве. Есть ли альтернатива? Стратегически - нет, потому что первое: отсутствуют ресурсы для победы; второе: нет надежды на появление важных союзников и третье: нет оснований надеяться на развал или ослабление противника. Но тактически - борьба может быть долгой и изматывающей; победы и поражения могут чередоваться; кто быстрее научится мобилизовывать людей, деньги и средства, чтобы они в каждом частном сражении вдвое (вдесятеро) превышали силу противника, тот и будет чаще побеждать; количество может перерасти в качество, это зависит от силы духа - Россия переживает период неизбывной пассионарности.
Юрий Королев. Принципиально различаются два типа экономической интеграции, определяющей процесс интернационализации: 1.базирующийся на едином и практически одном-двух уровнях технологии; и 2. мноукладный, в основе которого интеграция двух или более технологически многослойных национальных рынков. Технологическая интеграция осуществляет объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к другу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз пытался и пытается устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт, но он все более приобретает межнациональный характер из-за решения принимать в союз после крушения СССР страны, технологически не готовые к глобализации. Америка в целом - похожий и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. Стремлении Европы усидеть на двух стульях привело к росту противоречий: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах. И здесь особенно сильна регулирующая роль государства.

Юрий Королев. Мифам вопреки, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом. В тысячный раз цивилизация столкнулась с ускорением на порядок извечного процесса переселенмя народов, надо обустроить и прокормить новых людей и никто не знает, как это сделать. Переселение народов происходило постоянно, то быстрее, то медленнее, в зависимости от нескольких факторов, из них важнейшими являются: разница достигнутых потенциалов комфортности и разрыв между накопленными богатствами; возникновение экстремальных или катастрофических условий в одном из районов; ослабление сопротивляемости и обороноспособности комфортной зоны; формирование агрессивности и мобилизационной способности в дискомфортной зоне. Мировой кризис - это прежде всего дисбаланс потенциалов.

Юрий Королев. Именно реально сложившаяся ситуация определяла бег времен и общественных формаций, - и так во все времена. В прежние века и тысячелетия, - во всяком случае известные нам, - философы вдогонку все объясняли и несомненно кроили и резали историю в рамках своих представлений, и вовсе не из корысти или подхолимства, самый честный и непримиримый все равно не мог прыгнуть выше своей крыши. В этом смысле ни элита в целом, ни одна из ее частей, не могли идти впереди человечества, - лишь вслед за ним и его опытом, тяжко разукрашивавшем его шкуру. Когда между элитами разрозненного человечества связи не было или она осуществлялась с большими задержками и отставанием, легко было валить на дикость племен или несостоятельность императоров. Но уже, по меньшей мере с Восемнадцатого века шансов у чингисханов не осталось, они не могли возникнуть ниоткуда и поразить быстрой конницей или дальнобойным луком им неведомого еще вчера противника. Почти все на свете стало известно, и все философы провозгласили целью всех элит благо человечества. И что же? Были и Робеспьер, и Наполеон, и Гитлер, и Мао, и Сталин, и я уж не говорю о сотнях, а, может быть, тысячах помельче. И все они старались во благо человечества.

Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.
Юрий Королев. В мировом процессе интернационализации - не только экономики - возникли две проблемы: первая - у США сокращается относительная доля мирового богатства и материальный ресурс; второе, и самое главное, элита лидера не находит эфффективной формулы для следующего этапа - постглобализации. Был выбор: присоединить Евросоюз или Россию, в обоих случаях теоретически видно было, что узел развязывается. Казалось, что если удастся с ЕС, Россия сама упадет в ладони; а если поставить на первое место Россию, это не гарантирует присоединение Европы. Однако попытки прямолинейного решения проблемы путем присоединения дополнительного потенциала в виде европейского рынка столкнулись с принципиальными трудностями. Стратегические усилия аналитиков позволили вычислить необходимое и достаточное, чтобы Америка продолжила триумфальный путь, и для этого понадобилось разгладить горячим утюгом Европу - от Лиссабона до Киева и окрасить цветами демократических революцией геополитически важные страны Ближнего Востока. Бросившись в это предприятие с головой, европейская элита пошла на большие жертвы, но уже обнаружила, что их недостаточно и конца им не видно, в результате возникла фронда, довольно быстро формирующаяся в серьезную оппозицию, и смена властей в ведущих странах не за горами, о чем со всей ясностью предупредил брексит. То же самое, но с перцем, произошло на Ближнем Востоке - усилия по разглаживанию и унификации привели к устойчивой неустойчивости. Одновременно Россия, увидя, что ее готовят к роли жертвенного агнца, начала, казалось бы, безнадежную борьбу за новое место под солнцем и, похоже, далека от поражения, потому что сторонники ее линии возникают в самом сердце системы - в США и Европе. Не говоря уже о Ближнем Востоке... Расклад сил изменился и изменяется.
Королев Ю.Н. В чем особая пикантность нарастающего внутреннего столкновения в США между глобалистами и партией Америки? В том прежде всего, что глобалисты исторически происходят не из международного интеграционного движения, а именно из партии Америки, которая не на Америку проецирует глобалистские потребности и устремления, а, напротив, - американские интересы распространяет, навязывает и интернационализирует. Однако этот процесс зашел так далеко, что глобалистское руководство США на практике дискриминирует большую и все большую часть американского общества, а именно ту, которая с большинством стран и населения мира отстала от авангарда технологической революции, практикует реальную экономику и не понимает, зачем ей все эти сирии и украины. Оторвавшиеся глобалисты оказались перед альтернативой - двигать вперед глобализацию, объединившись с ее золотой верхушкой или ждать, пока их догонят отставшие, и тогда на хорошей базе возобновить глобализацию. Но ждать, оставаясь у власти, невозможно, эту власть есть кому оспорить, ее оспаривают и, наверняка, отнимут: встает традиционный и пресловутый вопрос о власти и о том, как не хочется ее отдавать. Противоречия уже напряглись, скрутившись в тугую спираль, укрылись в традиционную форму международных отношений, анонсировали лидеров не истинных, а сфальсифицированных программ и проектов, спекулятивных течений, клановых нужд и получили очень опасный импульс, когда власть предержащим кажется, что лучше всего и проще всего взмахнуть Александровым кинжалом. Желание повоевать все чаще воплощается на практике в военных авантюрах - в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, на Украине, и Бог знает, где еще.

Ю.Королев. Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции. и он не предполагает компромиссов.
Ю.Королев. В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Юрий Королев. Ведь интеграции бывают принципиально разные. Есть технологическая интеграция, когда происходит объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к дургу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз, в отличие от других интеграционных союзов в мире, создавался, пытаясь устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт. Америка в целом - такой же и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. И Европа пришла в такое же положение: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах.

Ю.Н.Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Ю.Н.Королев. Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной: отрезать от России Украину - это все равно, что отделить от Англии Шотландию или от Франции - Гасконию. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Юрий Королев. Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы. Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавших кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики
Юрий Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Юрий Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Чего стоит ждать от Кудрина? И элита, и особенно бизнес-элита, и рабочий класс скоро почувствуют, что институты судебной системы, госуправления, образования и здравоохранения неудовлетворительно работают. ЦСР был создан в 1999 году для подготовки предвыборной программы Владимира Путина, впервые избравшегося президентом в 2000 году. Кудрин может заняться вопросами, связанными со стратегией развития после 2018 года и на более отдаленные перспективы, причем не только в руководстве ЦСР, но и в качестве заместителя руководителя экономического совета при президенте (сейчас Кудрин — член президиума совета, который возглавляет Владимир Путин). Алексей Кудрин обещает перестройку


Ю.Н.Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы.
Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавшей кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики.

Ю.Н.Королев. Одновременно решался второй вопрос: кто станет лидером и менеджером транснационализации как этапа мировой интеграции, - государство или монополии; этот вопрос тоже решился паллиативно: интеграционный транснациональный процесс возглавили мощные частные структуры, базировавшиеся территориально преимущественно в США, охраняемые американским законом и американской силой, как военной, так и финансовой. Был ли российский (советский) проект хоть когда-нибудь реальной альтернативой мирового развития – это один из вопросов, на который каверзный ответ был сформулирован прежде, чем сам вопрос. Не был: советский эксперимент - лишь часть общего опыта использования государства как средства решения внутренних и геополитических проблем развития мировой интеграции; в России в условиях отставания от стран западной Европы был предпринять экстремальный опыт использования государства в этих целях; но иных целей, кроме этих, этот опыт не предполагал и не мог, по своей сути, выйти за рамки исторической альтернативы - этатизм (абсолютизированный государственный капитализм) в рамках общей формации.

Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Юрий Королев. Перегруппировка Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, ведет к тому, что лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.

Ю.Королев. Владимир Путин согласился, что надо сдать, что плохо лежит, - с обозами от погони не оторвешься. НАТО вшестеро обгоняет Россию по населению, вдесятеро — по оборонным расходам, примерно в 20 раз — по ВВП, и с 1989 года придвинула свою передовую линию на 500 миль ближе к Москве. Есть ли альтернатива? Стратегически - нет, потому что первое: отсутствуют ресурсы для победы; второе: нет надежды на появление важных союзников и третье: нет оснований надеяться на развал или ослабление противника. Но тактически - борьба может быть долгой и изматывающей; победы и поражения могут чередоваться; кто быстрее научится мобилизовывать людей, деньги и средства, чтобы они в каждом частном сражении вдвое (вдесятеро) превышали силу противника, тот и будет чаще побеждать; количество может перерасти в качество, это зависит от силы духа - Россия переживает период неизбывной пассионарности.
Ю.Королев. Евросоюз пытался и пытается устоять на двух резвых скакунах одновременно - это замечательеный исторический опыт, но он все более приобретает межнациональный характер из-за решения принимать в союз после крушения СССР страны, технологически не готовые к глобализации. Америка в целом - похожий и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. Стремлении Европы усидеть на двух стульях привело к росту противоречий: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах. И здесь особенно сильна регулирующая роль государства. Принципиально различаются два типа экономической интеграции, определяющей процесс интернационализации: 1.базирующийся на едином и практически одном-двух уровнях технологии; и 2. мноукладный, в основе которого интеграция двух или более технологически многослойных национальных рынков. Технологическая интеграция осуществляет объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к другу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран.
Юрий Королев. Мифам вопреки, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом. В тысячный раз цивилизация столкнулась с ускорением на порядок извечного процесса переселенмя народов, надо обустроить и прокормить новых людей и никто не знает, как это сделать. Переселение народов происходило постоянно, то быстрее, то медленнее, в зависимости от нескольких факторов, из них важнейшими являются: разница достигнутых потенциалов комфортности и разрыв между накопленными богатствами; возникновение экстремальных или катастрофических условий в одном из районов; ослабление сопротивляемости и обороноспособности комфортной зоны; формирование агрессивности и мобилизационной способности в дискомфортной зоне. Мировой кризис - это прежде всего дисбаланс потенциалов.

Юрий Королев. Во все времена именно реально сложившаяся ситуация определяла бег времен и общественных формаций. В прежние века и тысячелетия, - во всяком случае известные нам, - философы вдогонку все объясняли и несомненно кроили и резали историю в рамках своих представлений, и вовсе не из корысти или подхолимства, самый честный и непримиримый все равно не мог прыгнуть выше своей крыши. В этом смысле ни элита в целом, ни одна из ее частей, не могли идти впереди человечества, - лишь вслед за ним и его опытом, тяжко разукрашивавшем его шкуру. Когда между элитами разрозненного человечества связи не было или она осуществлялась с большими задержками и отставанием, легко было валить на дикость племен или несостоятельность императоров. Но уже, по меньшей мере с Восемнадцатого века шансов у чингисханов не осталось, они не могли возникнуть ниоткуда и поразить быстрой конницей или дальнобойным луком им неведомого еще вчера противника. Почти все на свете стало известно, и все философы провозгласили целью всех элит благо человечества. И что же? Были и Робеспьер, и Наполеон, и Гитлер, и Мао, и Сталин, и я уж не говорю о сотнях, а, может быть, тысячах помельче. И все они старались во благо человечества.

Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.
Юрий Королев. В мировом процессе интернационализации - не только экономики - возникли две проблемы: первая - у США сокращается относительная доля мирового богатства и материальный ресурс; второе, и самое главное, элита лидера не находит эфффективной формулы для следующего этапа - постглобализации. Был выбор: присоединить Евросоюз или Россию, в обоих случаях теоретически видно было, что узел развязывается. Казалось, что если удастся с ЕС, Россия сама упадет в ладони; а если поставить на первое место Россию, это не гарантирует присоединение Европы. Однако попытки прямолинейного решения проблемы путем присоединения дополнительного потенциала в виде европейского рынка столкнулись с принципиальными трудностями. Стратегические усилия аналитиков позволили вычислить необходимое и достаточное, чтобы Америка продолжила триумфальный путь, и для этого понадобилось разгладить горячим утюгом Европу - от Лиссабона до Киева и окрасить цветами демократических революцией геополитически важные страны Ближнего Востока. Бросившись в это предприятие с головой, европейская элита пошла на большие жертвы, но уже обнаружила, что их недостаточно и конца им не видно, в результате возникла фронда, довольно быстро формирующаяся в серьезную оппозицию, и смена властей в ведущих странах не за горами, о чем со всей ясностью предупредил брексит. То же самое, но с перцем, произошло на Ближнем Востоке - усилия по разглаживанию и унификации привели к устойчивой неустойчивости. Одновременно Россия, увидя, что ее готовят к роли жертвенного агнца, начала, казалось бы, безнадежную борьбу за новое место под солнцем и, похоже, далека от поражения, потому что сторонники ее линии возникают в самом сердце системы - в США и Европе. Не говоря уже о Ближнем Востоке... Расклад сил изменился и изменяется.
Королев Ю.Н. В чем особая пикантность нарастающего внутреннего столкновения в США между глобалистами и партией Америки? В том прежде всего, что глобалисты исторически происходят не из международного интеграционного движения, а именно из партии Америки, которая не на Америку проецирует глобалистские потребности и устремления, а, напротив, - американские интересы распространяет, навязывает и интернационализирует. Однако этот процесс зашел так далеко, что глобалистское руководство США на практике дискриминирует большую и все большую часть американского общества, а именно ту, которая с большинством стран и населения мира отстала от авангарда технологической революции, практикует реальную экономику и не понимает, зачем ей все эти сирии и украины. Оторвавшиеся глобалисты оказались перед альтернативой - двигать вперед глобализацию, объединившись с ее золотой верхушкой или ждать, пока их догонят отставшие, и тогда на хорошей базе возобновить глобализацию. Но ждать, оставаясь у власти, невозможно, эту власть есть кому оспорить, ее оспаривают и, наверняка, отнимут: встает традиционный и пресловутый вопрос о власти и о том, как не хочется ее отдавать. Противоречия уже напряглись, скрутившись в тугую спираль, укрылись в традиционную форму международных отношений, анонсировали лидеров не истинных, а сфальсифицированных программ и проектов, спекулятивных течений, клановых нужд и получили очень опасный импульс, когда власть предержащим кажется, что лучше всего и проще всего взмахнуть Александровым кинжалом. Желание повоевать все чаще воплощается на практике в военных авантюрах - в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, на Украине, и Бог знает, где еще.

Ю.Королев. Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции. и он не предполагает компромиссов.
Ю.Королев. В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Юрий Королев. Ведь интеграции бывают принципиально разные. Есть технологическая интеграция, когда происходит объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к дургу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз, в отличие от других интеграционных союзов в мире, создавался, пытаясь устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт. Америка в целом - такой же и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. И Европа пришла в такое же положение: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах.

Ю.Н.Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Ю.Н.Королев. Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной: отрезать от России Украину - это все равно, что отделить от Англии Шотландию или от Франции - Гасконию. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Юрий Королев. Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы. Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавших кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики
Юрий Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Юрий Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Чего стоит ждать от Кудрина? И элита, и особенно бизнес-элита, и рабочий класс скоро почувствуют, что институты судебной системы, госуправления, образования и здравоохранения неудовлетворительно работают. ЦСР был создан в 1999 году для подготовки предвыборной программы Владимира Путина, впервые избравшегося президентом в 2000 году. Кудрин может заняться вопросами, связанными со стратегией развития после 2018 года и на более отдаленные перспективы, причем не только в руководстве ЦСР, но и в качестве заместителя руководителя экономического совета при президенте (сейчас Кудрин — член президиума совета, который возглавляет Владимир Путин). Алексей Кудрин обещает перестройку


Ю.Н.Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы.
Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавшей кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики.

Ю.Н.Королев. Одновременно решался второй вопрос: кто станет лидером и менеджером транснационализации как этапа мировой интеграции, - государство или монополии; этот вопрос тоже решился паллиативно: интеграционный транснациональный процесс возглавили мощные частные структуры, базировавшиеся территориально преимущественно в США, охраняемые американским законом и американской силой, как военной, так и финансовой. Был ли российский (советский) проект хоть когда-нибудь реальной альтернативой мирового развития – это один из вопросов, на который каверзный ответ был сформулирован прежде, чем сам вопрос. Не был: советский эксперимент - лишь часть общего опыта использования государства как средства решения внутренних и геополитических проблем развития мировой интеграции; в России в условиях отставания от стран западной Европы был предпринять экстремальный опыт использования государства в этих целях; но иных целей, кроме этих, этот опыт не предполагал и не мог, по своей сути, выйти за рамки исторической альтернативы - этатизм (абсолютизированный государственный капитализм) в рамках общей формации.

Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Юрий Королев. Звон уже оглушает, и колокол-то, точно, звонит. Исходя из среднесрочной стратегии, в интересах Америки - погасить конфликт, вернуть Украину в рабочее состояние и стимулировать процесс ее интеграции в ЕС и Нато. Этот интерес сформировался у Трампа по мере того, как его советники и он сам осознали, что достаточно Крыма, чтобы сдержать всякие попытки ускорения интеграционных процессов между Россией и Евросоюзом, а это именно то, что необходимо и достаточно для удержания Европы в рамках и на поле слабых конкурентов Америки. Новых предложений со стороны Трампа, похоже, нет; об этом свидетельствует нагнетание темы нового витка санкций, которые не направлены только против России; они обозначает правовые рамки отношений США со всеми странами мира; Россия - только мальчик для демонстративного биться и козел отпущения и, как таковой, имеет особую ценность, поэтому до смерти забит не будет. Вместе с тем, перед Путиным было поставлено жесткое условие и состоит оно в требовании открытия рынка и финансов для нового рывка интернационализации мировой экономики под эгидой США - неоглобализации, суть которой в модернизации инфраструктур, - Россия для этого непременно нужна, учитывая особенности ее геополитического положения в мире. У Путина после краха его евразийского проекта, в котором центральную роль должна была играть Украина, своих предложений нет; это видно по тому безраличию, с которым он относится к маневрам Лукашенко, а прозорливый белорусс уже все понял. У общем, полный цейтнот и цуг-цванг, и у Путина - гора с плеч. Думаю, Путин согласился с этим требованием, ибо иного от него Трамп и не ожидал: есть и бывают предложения, от которых нельзя отказаться. Чтобы это вырванное обещание исполнялось неукоснительно, будет поддерживаться режим очень жесткого нажима, уже даже не прикрываемый знакомым рефреном: вы же видите, что они - противники Трампа - делают...
Юрий Королев. Золотой обруч, схваченный не только Атлантикой, но и супермостом через Россию и Канаду, Европа плюс Америка - великолепная корона современного мира. Это и есть пятый круг, который можно считать и первым, - кольцо замыкается. Он связан с выяснением целей и стратегических задач, которые ставит перед собой Трамп. Как всегда на пике кризиса, или, если хотите, революции, вопрос содержания проекта общественного развития до смешного прост и ясен: неизбежна дальнейшая интернационализация экономики, общественных связей, политических систем, в основе которой - технологическая интеграция. В этом разрезе, глобализация как исторический этап интернационализации, уходит в прошлое, а как назовут новый этап интернационализации, покажет ближайшая практика. Путей два. Один проходит через создание, упрощенно говоря, мирового правительства демократическим и правовым путем, например, через существующие структуры вроде ООН. Другой, - через переформирование тоже существующего американского властного центра через интеграцию в него, по меньшей мере, европейской элиты и делегирование ей части реальных властных полномочий. Премудрая и предусмотрительная британская элита благодаря брегзиту будет требовать себе отдельного сегмента власти, а не в купе с остальной европейской (читай: германской) элитой. Обеспечение и безопасность - структуры НАТО, которая обречена на новое мощное финансирование и развитие. Финансировать НАТО теперь придется Европе, и она легко с этим справится, но вопрос создания вооруженных сил каждого из членов ЕС отпадет сам собой. Эта альтернатива наиболее вероятна, сейчас к ней должен быстро прийти новый президент США, для чего понадобится объяснить, почему Россия в таком проекте обязательно участвует.
Юрий Королев. Слово и понятие Малороссия в применении к обозначению части государственных образований на Средне-русской равнине существовало еще в 14-м веке, то есть задолго до создания Российской империи. В этом случае это слово означает исконный, центральный, как кремль - малая, исходная Москва; как Малая Греция - Афины, а Великая Греция - вся остальная Иллиада. Малоросс - почетное имя, как коренной киевлянин или коренной москвич, и уж ничем не хуже украинца; в России только что завоеванный Дальний Восток в официальных документах называли Сибирская Украина - так что однозначно. Бытовые тычки - москаль, хохол и прочее - не имеют никакого значения, пока не становятся государственной политикой. Малороссия — так называется государство, как заявил во вторник Александр Захарченко, глава самопровозглашенной Донецкой Народной Республики. Пишут, что использование понятия, восходящего к царским временам, означает, что Москва продолжает претендовать на Украину; но может быть Захарченко претендует на роль нового центра Великой России в Донецке, а не в Москве?
Юрий Королев. В обществе сложилось мнение, что Россия ушла от семибанкирщины 90-х и что Путин подчинил олигархов государству и заставил их работать не только на собственную прибыль, но и на страну и ее население. У этого понятия есть три источника: Борий Березовский, который в 1996 году назвал имена семи человек, которые по его убеждению, контролировали 50% экономики; Андрея Фадина, неофита в материях журналистики расследования, который через две недели после заявления Березовского анонсировал термин-название этому явлению в новейшей истории; и Солженицына, употребившего в 1998 году его уже с заглавной буквы и утверждавшего, что их не семь, а 15 и что они контролируют не 50, а 70% экономики. К концу прошлого века и тысячелетия, а так же ко времени прихода к власти Путина имена реальных владельцев активов в России были на слуху, это Михаил Ходорковский (Менатеп, нефть), Борис Березовский (Логоваз +СМИ), Михаил Фридман (Альфа-банк), Александр Смоленский (Банк Столичный+СМИ), Владимир Гусинский (группа Мост+СМИ), Владимир Потанин (Онексимбанк), Владимир Виноградов (Инкомбанк), Виталий Малкин (Российский кредит), Алексей Мордашов (Северсталь), Вагит Алекперов, Виктор Вексельберг, Михаил Прохоров, Владимир Лисин, Роман Абрамович, Олег Дерипаска, Владимир Евтушенков (Система), Александр Абрамов (Евраз), - это не все; но и не все они были политически активны. В общем-то это была рваная нищета: в первой пятерке Борис Березовский — $3 млрд; Михаил Ходорковский — $2,4 млрд; Вагит Алекперов — $1,4 млрд; Рем Вяхирев — $1,4 млрд; Владимир Потанин — $700 млн; Владимир Гусинский — $400 млн. Они и назначили Путина; но уже к середине срока встало очень остро несколько вопросов. Состав бояр существенно изменился (четверо исчезли) и состояния оставшихся преумножились, и вместе с этим преумножились их претензии, особенно со стороны самых претензионных: так, Михаил Ходорковский стал "стоить" $15,2 млрд (ЮКОС), Роман Абрамович - $12,5 млрд, Сибнефть; Виктор Вексельберг - $5,9 млрд, ТНК-BP, СУАЛ Холдинг; Михаил Прохоров - $5,4 млрд, Норникель; Владимир Потанин - $5,4 млрд, Норникель; Михаил Фридман - $5,2 млрд, Альфа-Групп; Владимир Лисин -$4,8 млрд, НЛМК; Олег Дерипаска $4,5 млрд,Русский алюминий, РусПромАвто; Алексей Мордашов $4,5 млрд, Северсталь групп; Вагит Алекперов $3,9 млрд, Лукойл.
Подошел новый срок выборов; многое зависело от бояр; но многое и лично от Путина; на ивесах стояли сравнимые гири. Расклад был такой: приближающиеся выборы; нужна надежная и преемственная структура власти, опирающаяся на свод правил, пусть даже на закон и конституцию, но все-таки приближено к реальности, как позже Путин это окрестил - вертикаль власти - горизонталь его и тогда не интересовала; надо было что-то делать с экономикой; следовало обеспечить социальную стабильность; наконец, нужна была хоть сколько нибудь вразумительная внешняя политика: или, точнее, определение места России в международном разделении доходов и затрат. Эгоистическая и бездуховная позиция наиболее влиятельных бояр стала реальным препятствием в достижении поставленных целей, и в первую очередь сохранения власти - а ведь без нее невозможно было исполнить и прочие замечательные задумки. Уговоры и переговоры не везде помогли, и четверых пришлось раскатать: Гусинского, Смоленского, Березовского и Ходорковского; прочие раскололись на болото и тех, кто готов обсуждать условия. К 2005 года все было решено, и новая консолидированная группа магнатов, к тому времени очень окрепшая и перешедшая из разряда 1-2 млрд долларов в разряд 5-10 млрд, уже заполучила своего вождя ы лице Владимира Путина, - часть приняла это безоговорочно, часть обговорила себе некоторые привилегии, с некоторыми еще предстояло разобраться; но суть состояла в том, что была свергнута самая авантюрная группа олигархов у власти во главе с Березовским и Ходорковским и утвердилась новая группа, исполнительным директором которой стал Владимир Путин; в те дни в одном из интервью он так и сказал: Я только исполнитель, только менеджер; и он говорил искренне. Тогда.
100 богатейших бизнесменов России (2004) — неофициальный список, опубликованный во втором номере российской версии журнала Forbes в 2004 году. Состояние оценено на 15 апреля 2004 года. В рейтинг включены только те граждане России, кто заработал основную часть капитала частным порядком, не будучи госслужащим.

Лидеры списка
# Имя Состояние Источник богатства
1 Михаил Ходорковский $15,2 млрд ЮКОС
2 Роман Абрамович $12,5 млрд Сибнефть
3 Виктор Вексельберг $5,9 млрд ТНК-BP, СУАЛ Холдинг
4 Михаил Прохоров $5,4 млрд Норникель
5 Владимир Потанин $5,4 млрд Норникель
6 Михаил Фридман $5,2 млрд Альфа-Групп
7 Владимир Лисин $4,8 млрд НЛМК
8 Олег Дерипаска $4,5 млрд Русский алюминий, РусПромАвто
9 Алексей Мордашов $4,5 млрд Северсталь групп
10 Вагит Алекперов $3,9 млрд Лукойл

Ю.Н.Королев. Избери они Клинтон, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он, да еще в лице оштукатуренного Путина.
Юрий Королев. Ну, хорошо, Трамп Трампом, - он и без нас разберется. России важно, как он поведет себя в отношении нашей страны. И это, действительно, исходя из того, что я предположительно описал, - весьма прагматично, то есть зависит не только от Трампа и Америки, но и от России и от Путина. Как прагматик, он будет предлагать и реагировать, и времени даст только столько, сколько, как он привык полагать, необходимо грамотному визави для обсуждения вопросов и их корректировки вплоть до выработки возможных компромиссов; далее - все, либо получается совместная работа и бизнес-проект запускается, либо на нем ставят крест. В случае одобрения, - уже маршрутная карта...

Ю.Королев. У Путина невиданный шанс, в наработке и обосновании которого он активнейшим образом участвовал, - то есть это ему не дар судьбы, хотя конечно, - и дар, не без этого, - не без Бога, - если уж Ему кто угоден, не отступится. И все-таки скорее всего это - последний шанс. Трамп, похоже, готов попробовать вовлечь Россию в свой проект, потому что такой колосс, как единые Америка-Европа-Россия - это историческое явление стратегического типа на многие столетия. Путин должен соответствовать, организовать, вести и снова соответствовать, организовать и вести - никто не обещает, что будет легко. Трампа не будет интересовать, как это сделает Путин, и это значит, что своей демократией нам придется заниматься самим, для проекта Трампа - лишь бы не было технологических препятствий. Экономически это очень непросто, и вопрос мобилизационной экономики не снимается с повестки дня. Но самое главное для Путина - гражданские отношения, то, как поведет себя население, как сохранить поддержку и доверие и как переформатировать делегированные задачи - с консервативной программы - безопасность и выживаемость, в реформы и снова реформы. Конечно, в случае, так сказать, подписания контракта можно рассчитывать на серьезные кредиты, которые быстро перерастут национальный валовый продукт... Конечно, через какое-то время начнется рост; но все очень тонко и колебательно. Хотя в общем-то Путин может справиться, потому что конкурентные позиции все равно придется жестко отстаивать.
Есть еще и пятый круг, который можно считать и первым. Он связан с выяснением целей и стратегических задач, которые ставит перед собой Трамп. Как всегда на пике кризиса, или, если хотите, революции, вопрос содержания проекта общественного развития до смешного прост и ясен: неизбежна дальнейшая интернационализация экономики, общественных связей, политических систем, в основе которой - технологическая интеграция. В этом разрезе, глобализация как исторический этап интернационализации, уходит в прошлое, а как назовут новый этап интернационализации, покажет ближайшая практика. Путей два. Один проходит через создание, упрощенно говоря, мирового правительства демократическим и правовым путем, например, через существующие структуры вроде ООН. Другой, - через переформирование тоже существующего американского властного центра через интеграцию в него, по меньшей мере, европейской элиты и делегирование ей части реальных властных полномочий. Премудрая и предусмотрительная британская элита благодаря брегзиту будет требовать себе отдельного сегмента власти, а не в купе с остальной европейской (читай: германской) элитой. Обеспечение и безопасность - структуры НАТО, которая обречена на новое мощное финансирование и развитие. Финансировать НАТО теперь придется Европе, и она легко с этим справится, но вопрос создания вооруженных сил каждого из членов ЕС отпадет сам собой. Эта альтернатива наиболее вероятна, сейчас к ней должен быстро прийти новый президент США, для чего понадобится объяснить, почему Россия в таком проекте не участвует. Но это тоже легко.
Четвертый круг проблем, с которыми столкнутся Трамп и Путин, связан с характером власти в России. Реформы, особенно, непопулярные возможно провести в обществе в случае, если общество делегирует реформатору-лидеру полномочия на проведение реформ, ибо как известно, это очень затратная, требующая от населения самоотречения и терпения долгосрочная процедура. Поддержка Путина среди населения уникальна и он обладает полномочиями. Да, но полномочиями на что? дело в том, что после экспериментов 90-х годов, приватизации и безрассудного злоупотребления властью и терпением населения, а также после кризиса 2008 года и падения уровня жизни наряду с усилившимся осознанием военной опасности население России, действительно, делегировало полномочия Путину, - но не для проведения реформ, тем более непопулярных, а как гаранту стабильности и спокойствия, - не реформ, я бы сказал одним словом - нереформ - проводить реформы ему никто не поручал, не уполномочивал, не просил. Напротив, пусть беднее, но спокойнее. В этом ныне состоит социальный парадокс России и преодолеть его - задача сложная и нескорая. Это приведет к тому, что обязательства, которые должен будет взять на себя Путин на переговорах с Трампом, он не сможет выполнить, и это станет ясно уже очень скоро. Если Путин уже это понимает, то он станет инициатором срыва переговорного процесса; если он этого пока не видит, то процесс сорвется явочным порядком, когда Путину понадобится сила внутри страны, чтобы провести даже минимальные реформы. Именно это имел в виду премудрый Обама, когда говорил, что активизация внешних усилий со стороны Путина - признак не силы, а слабости. Что, с другой стороны, косвенно свидетельствует о том, что сам Путин скорее всего понимает истинное положение вещей... Как верно заметил о нем тот же Обама: он - не дурак.
Третий круг сформировался уже на марше. Вначале предпримательские круги в Европе негативно встретили реализацию плана насильственного принуждения России к глобализации без учета ее интересов. Уже развернувшие долгосрочные планы компании, особенно в Германии, понимали, что они оказываются под угррозой срыва; но постепепнно убедились, что Россия не только идет на сотрудничество в этих условиях, не только боится потерять наработанное, но и российские партнеры все более идут на конкурентные уступки - санкции и дискриминация российского предпринимательство и страны в целом на мировой арене оказались чрезвычайно выгодными для европейских партнеров, и они полностью перешли на позиции поддержки санкций и противостояния с Путиным. Теперь уже отказ от такого направления породил бы трудности у бизнеса. Но постепенно не только еыропейские предприниматели, но и все мировые компании обнаружили, что надящиеся под давлением русские бизнесмены стали гораздо более податливыми при обсуждении вопросов долевых интересов, технологической уступчивовсти, безопасности капитала: они апеллировали не к своему национальному правительству в опасных случаях, а к свогим партнерам или даже к иностранным правительствам, которые действовали более твердо и опирались на устойчивые сворды и практику применения законов. Теперь не только иностранные компании, но и интернационально-российские фирмы предпочитали, чтобы государство России находилось под давлением санкций и дискриминаций. С этим сейчас столкнется Трамп.
Почему у Трампа с Путиным ничего не получится, хотя они оба будут очень стараться... Тут несколько кругов.
Первый связан с тем, что на уровне технологической интеграции Россия готова к вступлению в процесс только выборочно и по сегментам экономики, что приводит к отрыву привлекаемых секторов от многоукладной национальной экономики, а это больно ударяет по благосостоянию населения, отбрасывая его на периферию мировой бедности: ведет к ускорению утечки умов и профессионалов, сужает поле свободной конкуренции, делает малоперспективным предпринимательство в национальных рамках страны: обнищание в 90-е и после 2008 гг. как цена за технологическое участие в глобализации доказало это всему населению и власти тоже; успешно участвовавшая в глобализации часть российского бизнеса ушла на запад - массовая поддержка Путина - цена такого эксперимента. Путин предложил США и Европе поискать пути компенсации потерь - хотя бы с помощью поставок газа и нефти, но понят и воспринят не был, а стал мишенью критики.
Второй круг геополитического свойства: если США пойдут на тесный экономический и политический союз с Россией, это поставит в зависимое положение Европу, особенно ее восточные и центральные регионы; станет затруднительно говорить не только о ЕС как второй экономике мира, но и о ее обороноспособности: или трать огромные деньги на собственную армию или присоединяйся к союзу США и России как третья сила, да и кто станет способствовать в этом случае единой Европе, когда гораздо более выгодно присоединять каждую страну в отдельности.
Конечно, такой проект надолго закрыл бы вопросы с Китаем; но - не навсегда, так как заставил бы его искать геополитические решения с Индией, Пакистаном и Японией. В этом круге США выбрали в качестве стратегического партнера Европу, расчитывая, не без основания, что России деваться некуда и рано или поздно она сама упадет в руки как спелое яблоко. Это решение элите США далось не так легко, и демократы в лице президента Клинтона, и республиканцы в лице Буша-младшего приложили немало сил, чтобы найти компромиссы; весь период до 2012 года в этом русле действовал и Путин, но - не срослось. Обама тоже попытался перезагрузить отношения с Россией, но также потерпел неудачу - и вовсе не потому что не старался, не по субъективным, а по мощным объективным причинам, и это только Хиллари Клинтон видела в этой неудаче злую волю Путина, но не Обама.
Если бы Клинтон избрали, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он, да еще в лице оштукатуренного Путина.
Отбросим детали и признаем, что Обама в значительной степени подготовил приход Трампа - в смысле глубокой передислокации американской элиты. В этом ключе американские события находятся в одном потоке с британским бегзитом. Ведь это Кэмерон, противник выхода Британии из Евросоюза, обещал референдум, и именно он его провел. Так и Обама: он провозгласил и начал реформы, с которыми не справился, но общество осознало их необходимость, назначив на их исполнение других людей, - как и в Лондоне. И сторонников, и противников - пополам: и Америка, и Британия препарировали глобализацию по-живому - настоящая вивисекция! - и ответ ясен: неизбежен приход нового проекта. В чем трудность для других стран и для России, в частности? В том, что эти реформы и связанные с ними решения будут проводиться очень решительно и настойчиво - радикально! - и в бирюльки с новыми лидерами не поиграешь. Их стиль в некоторой степени засветил министр иностранных дел Великобритании, эпатажный мэр Лондона Александр Борис де Пфеффель-Джонсон, который систематически подчёркивает, что не питает ни малейших симпатий ни к президенту России В. В. Путину, ни к построенной последним политической системе, которую Джонсон называет бандитской клептократией.
Все-таки я остаюсь при своем мнении, что Обама в новейшей истории один из лучших и наиболее интересных президентов в мире, достойных великой страны, и он снова подтвердил это, признав ошибочность действий в Ливии. Очень даже неплохо для еще даже не севшего за мемуары президента. На память не приходит ни одного такого случае, и не только в США. Буш смутно что-то бормотнул про Ирак, но больше в ключе - что его обманули; его тогда даже Путин косвенно поддержал, заявив, что, дескать, ходили такие слухи - об оружии массового поражения у Хуссейна. То есть Буш признавал ошибочность своих действий, стремясь свалить вину за нее на других. Обама ни на кого не кивает: самой худшей ошибкой была интервенция в Ливии, и если бы можно было повернуть историю обратно, я бы отказался от этого плана. Мы и наши европейские партнеры недооценили местные обычаи и нравы. Никто не поблагодарил нас за попытку продвижения западных ценностей.
А кто сказал, что будет легко. Хорошо уже то, что удалось очертить круг вопросов, которые надо решать.
Какая дилемма перед Путиным? Получив мандат на сохранение стабильности и исторический консерватизм, Путин не может его использовать для реформ, которые необходимы в случае, если он вознамерится активно вступить в переходный период от глобализации к новому этапу в процессе интернационализации, который теперь примется реструктурировать Трамп. Альтернатива проста: или добиваемся максимального соответствия и настраиваем гайку на тот же шаг резьбы, что у американского болта, или углубляемся в противостояние; но и в том, и в другом случае Россию ожидает трудный путь народного самоотречения и готовности на жертвы и бедность. Если Путин решится на реформы, ему придется подавлять их проттивников, потому что сторонников реформ у него нет. Если не решится, отсутствие кредитов и санкции приведут к дальнейшему обеднению населения, что рано или поздно породит массовое сопротивление. И это надолго; есть пути справиться с массовым протестом: либо гулаг, либо плановый социальный патернализм, либо их сочетание, что невозможно без мобилизационной экономики. Но в обоих случаях - и в случае проведения реформ, и в случае отказа от них - власти понадобится отмобилизованная карательная система, способная пресечь протест на корню. Чем Путин - осознанно или стихийно - теперь и занимается, и у него нет другого варианта.
Вряд ли можно заподозрить генсека Нато Йенса Столтенберга в желании спровоцировать Трампа; но кажется ясно, что попытки резонерствовать и поучать его чреваты неожиданностями. Правда, он уже подбросил примирительную фразу, что после его критики Нато, дескать, скорректировала свою политику. На самом деле вопрос другой. Трамп не согласен с тем, что Америка содержит Нато как вооруженные силы Европы и не получает от этого никаких дивидендов, а лишь риски и осложнения, и предлагает и Европе взять на себя как затраты на содержание, так и риски за применение. Напоминание генсека о том, что Нато задействовала 5-ю статью ничего, кроме улыбки, вызвать не может, и зачем Стентенбергу понадобилось упоминать этот факт, который вызывает желание поинтересовать его IQ, неясно. Похоже, он предлагает от имени Европы Трампу продолждать играть в войну с серьезным лицом вместо крайне актуальных поисков решения реальных задач безопасности. Не думаю, что это проходит: Трампу незачем ссориться с Европой, и он примет некоторые приемы толерантного поведения, но он не может отказаться от основ своей программы.
Трамп обвинил Китай в нечестных валютных интригах, - и это, конечно, своеобразное приглашение к новому диалогу. Важную роль в американском проекте играет китайский вектор. Эта роль чрезвычайно возросла со времен китайского чуда. Но принцип стратегических построений остается неизменно арифметическим с времен Клаузевица: если Китай сложить с Россией, получится много, но если Китай с Европой, - то гораздо больше, и этот факт оказал и оказывает решающее воздействие на Америку, начиная со Збигнева Бжезинского и Рональда Рейгана. Охват России и Китая двумя новыми флангами интеграции - Тихоокеанским и Атлантическим - статегическое решение, оставляющее на усмотрение Китая и России, - как договариваться и о чем в мутном котле ВТО. Исчерпанность проекта глобализации показала, что и эта линия на раздел исчерпала себя. Новый этап технологической интернационализации требует вовлечения, если не России, то, по меньшей мере, Китая; но многоукладное общество и рынок Китая еще меньше, чем российское, готово к технологическорй интеграции, которая привела бы к еще более, чем в России после развала СССР, расколу и обнищанию и сопровождающим такое явление событиям в политике и социальной жизни. Грустный пример России после 90-х никак не вдохновляет Китай. Перед Трампом, как ранее и перед Обамой, цуг-цванг: что ни сделаешь, все - хуже. Чтобы выйти всем с достоинством и выгодой, нужен совместный проект, который, как всегда, в период истинных реформ, ляжет тяжелым грузом на население, - ресурс истины брать не с кого, кроме самих людей. Нужны адекватная элита и адекватные вожди...
Тринадцатый президент Америки. После Рузвельта и после Второй мировой это Тринадцатый президент Соединеных Штатов Америки. Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает. По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя. Хиллари Клинтон в интервью Владимиру Познеру: "Одно из опасений, которое я слышу от русских, что каким-то образом США хотят ослабить Россию. Это далеко от правды. Наша цель помочь укреплению России. Мы видим Россию с сильной культурой с потрясающей интеллектуальной столицей, которая есть у России как у лидера в 21 веке. И иногда мы чувствуем, что мы верим больше в ваше будущее, чем иногда это делают русские"
Кто лучше, Хиллари Клинтон или Трамп? Как человек заинтересованный, я однозначно скажу - Клинтон. Как человек не заинтересованный, я твердо утверждаю - Клинтон. Хотя и в том, и в другом случае ничего особенно хорошего или особенно плохого не произойдет: не президенты правят Америкой. Но это как брегзит в Британии, поровну, но по-разному. Почему? Америка - не Англия, при всем уважении; она не может себе позволить крутых поворотов в принципиальных вопросах глобализации, или интернационализации; она - лидер, лидер - вещь устойчивая, не может вертеться как флюгер, так как растеряет всех союзников, попутчиков, соперников и врагов, а такая ситуация уже опробована на Ближнем Востоке - в Ираке, Ливии, Иране и Сирии. Иран устоял, и с ним договариваются как с суверенной фигурой большой шахматной партии. Для Америки главное не внешняя политика, а внутренняя; но эта внутренняя политика в эпоху глобализации наваливается неотвратимой волной американского осмысления своей внутренней политики на всю ее внешнюю политику, - американскому колоссу нельзя и даже немыслимо иначе; да просто иначе не бывает у великих империй. Америка руководит миром, и она должна была выработать правила взаимодействия, чтобы ей было комфортно и безопасно руководить, а мир ощущал, что о нем заботятся и все в порядке, иначе он пойдет брать Капитолий штурмом, рано или поздно.
Этот свод правил ковался на протяжении всего ХХ века; но главные его постулаты созрели только в самом его конце, главным образом, в ХХI столетии. Любые правила работают на протяжении долгого времени, если их вовремя и грамотно подправляют. Самый сильный критик этих правил - сама Америка, и она на протяжении не менее полувека, начиная с Джона Кеннеди, серьезно и даже радикально ставит вопрос об их пересмотре. Вот список американских президентов-наследников Рузвельта ( 1933-1945 Франклин Делано Рузвельт (1882-1945), 32-й президент СШA), которые структурировали Америку, строили мир и отстроили систему связей, как сейчас принято говорить, после Второй мировой войны. Их, как апостолов, ровно 12; следующий – Тринадцатый.
1945-1953 Гарри Трумэн (1884-1972), 33-й президент США
1953-1961 Дуайт Дэвид Эйзенхауэр (1890-1969), 34-й президент США
1961-1963 Джон Фицджеральд Кеннеди (1917-1963), 35-й президент США
1963-1969 Линдон Бейнс Джонсон (1908-1973), 36-й президент США
1969-1974 Ричард Милхаус Никсон (1913-1996), 37-й президент США
1974-1977 Джералд Рудольф Форд (р. 1913), 38-й президент США
1977-1981 Джеймс (Джимми) Эрл Картер (р. 1924), 39-й президент США
1981-1989 Рональд Уилсон Рейган (р. 1911), 40-й президент США
1989-1993 Джордж Герберт Уокер Буш (р. 1924), 41-й президент США
1993-2001 Уильям (Билл) Джефферсон Клинтон (р. 1946), 42-й президент США
2001-2009 Джордж Уокер Буш (р. 1946), 43-й президент США
2009- Барак Хуссейн Обама младший (р. 1961), 44-й президент США
Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает.
По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Не очень-то настойчивые предложения США включить Россию в план Маршалла, отвергались Сталиным, потому что в этом случае сохранить режим и власть было невозможно, тем более, что очевидным условием участия в проекте был отказ от ядерного оружия, а оно-то у Сталина уже было... Кроме того, опыт мобилизационной экономики во время войны подогревал его уверенность в том, что России все по силам и своими средствами. Объективно в тот период историческая альтернатива в виде государственной монополии не была дискредитирована, и не только в России, но и в самых передовых странах мира вера в реальность социализма была весьма популярна. Да и Европа, завороженная программой восстановления, активно выступила против конкурента, и ей это оказалось не трудно, в частности, благодаря историческому дару - лидерству Черчилля в Великобритании.
Но все-таки продолжали существовать два общественно-исторических проекта, и не так сразу и не так просто было выбрать победителя, учитывая, что американский проект был доступен только самой высокой элите государств, а стран, самостоятельно искавших свое место под солнцем, становилось все больше и больше – Китай, Индия, Мексика и полторы сотни иных и бедных. Россия не состояла в элите, но она единственная противопоставила Америке свою альтернативу развития, которая хотя бы теоретически обосновывалась.
И что вы думаете? В 1957 году взлетел русский спутник; а 1961 – первый корабль-спутник с Гагариным на борту, а ведь смыслом выяснения отношений была - технология. Вот откуда в Америке появилось критическое направление в элите и Кеннеди... А в 1962 году Россия смогла обойти все наблюдения США и завести баллистические ракеты на Кубу - это тоже технология.
Не внешний фактор, а именно сомнения в правильности национального - внутриполитического - выбора породили первый послевоенный кризис в США в 1962 году, известный как Карибский кризис, который, конечно же, был лишь его наиболее очевидным проявлением. Кризис был именно внутриполитическим, потому что американская элита оказалась перед трудным выбором альтернативы стратегического развития страны и мира и только в столкновении главных сил в самой Америке решалась и разрешилась ситуация, но вопрос был поставлен во всей его широте – как Америке двигаться дальше. А к России надо было присмотреться...
Какой был сделан вывод? Он очевиден: что определяет операжающее развитие технологии? инвестиции - огромное количество вкладываемых средств - ведь тогда это был очень рисковый сегмент рынка. Где их взять? Америка уже мобилизовала все, что могла; следовательно, нужно было присовокупить все, что есть в мире, для необходимой капитализации: был установлен контроль над мировым сырьем, прежде всего нефтью и начался энергичный поиск интеграции передовых систем производства - успешным опытом стала региональная интеграция - в Латинской Америке, на арабском востоке, Общий рынок в Европе, - ни о какой единой Европе и речи не было: Европа восстановилась, можно и нужно было привлечь ее к новому технологическому рывку. И это решение, основанное формально на необходимости освоить космос и приведшее к новым коллосальным инвестициям в технологии, ускорило новую революции в технологиях, прежде всего информационных.И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии выбор США, а в смысле государство - монополия - выбор России) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует долевого равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Расклад таков, что даже пожелай очень сильно Трамп сформировать с Путиным совместный проект, он не может себе этого позволить. Возможность нового рывка интернационализации обеспечена очень небольшим перевесом сил и, чтобы его укрепить, понадобится союз не с Путиным и идущими за ним национально-патриотическими силами, а с бывшими неоконами и радикалами глобализации, то есть с недавними сторонниками Клинтон, что он и сделал, призвав немедленно после победы к единству республиканцев и демократов. Как говорится, он все прекрасно понимает. Трамп и американская элита, даже при полном понимании необходимости преобразований, не могут позволить себе ожидать, пока Россия и Китай существенно усилят и разовьют ту часть национального рынка, производства и производительных сил и внутринациональных отношений, которая сможет влиться в технологическую интеграцию.
Если бы Клинтон избрали, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг

Юрий Королев. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе. Борьба за лидерство - вечный процесс. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек.

Юрий Королев. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела.
Начиная с 2010 года все более заметной чертой процесса глобализации становится столкновение национального и интернационального, что получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение никоим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального, то есть диалектических противоречий международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела.

Юрий Королев. Ялтинский мир демонтирован в той части, что касается России: все, кроме позиций в ООН и Совбезе, потому что это вопрос последнего этапа раздела мира. Теперь подошла очередь Европы, - кому что... Америка прозевала момент, когда Германия вновь превратилась в мировую державу; для Трампа это не было откровением, но американская элита только приоткрывает очи. Тут надо немного оглянуться в прошлое. По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - это Трумэн и Эйзенхауэр, - они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку. И вот теперь опять пришло время США разбираться с Германией...
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: Технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Немедленно После капитуляции СССР и окончания в 1990 году Третьей мировой войны (так называемой холодной войны) начался распад сначала социалистического лагеря в лице Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и Варшавского договора, который датируется несколько условно падением Берлинской стены и присоединением ГДР к ФРГ в октябре 1990 года, что привело к возникновению революционной ситуации, распаду СССР в 1991, столкновениям между различными силами в России в 1991-1993 годах, приведшим к крайнему обострению политической ситуации сродни гражданской войне, когда был расстрелян парламент и арестованы его лидеры, фактически осуществлен полный захват власти одной из сторон в борьбе, а именно сторонниками президента Ельцина и принята новая конституция страны в декабре 1993 года. 1993-2000 годы - это период государственной институализации: Россия получила в результате условия мира сродни тому, что были у Германии после второй мировой войны, хотя режим Ельцина формально не признавал его и заявлял о взаимовыгодных соглашениях с победителями в лице США, Великобритании, Германии и Франции, смысл которых был в том, что эти страны признали законной власть Ельцина, а также согласились с тем, что Российская Федерация является единственным преемником СССР на международной арене, включая представительство в Совбезе ООН, ядерный статус и внешние долги. Декларировалось также сохранение границ и договоров, принятых после Второй мировой войны, что с самого начала не соответствовало действительности, ибо сам распад соцлагеря и Советского Союза перечеркивали генплан поствоенного мира. Понятно, что лидеры России, включая Ельцина понимали, что истина горька, но находились в слабой позиции, а главное надеялись, что руководимый ими переход России в стан демократии подразумевает союзническое и партнерское отношение к России со стороны Америки и Европы. Жесткие законы истории, конкурентной борьбы и геополитики прочертили глубокую борозду расхождений интересов постреволюционной России и набирающей силу и размах глобализации мира, руководимой США. Законы интеграционного процесса Европы требовали присоединения к интеграционным процессам всех стран и сил региона, но и Россия быстро оправлялась от экономической разрухи, что заставило западных лидеров, прежде всего США и Германию содействовать ускорению интеграционных процессов в Восточной и Южной Европе: ничто не должно было остаться необустроенным, так как вместе с восстановлением России ожидалось повышение ее геополитических претензий. Важным элементом этой стратегии стал военный разгром Югославии, что стало завершающей вехой государственного становления России, ибо она осознала себя в контексте мировых связей: в год бомбардировки Белграда в 1999 Б.Ельцин был свергнут и к власти пришел лидер сторонников национальной ориентации русской элиты В.Путин. Начался новый этап развития ситуации.
Первая часть, охватывающая время от резкого обострения враждебных действий против империи зла в конце 80-х при Рейгане и признания поражения Горбачевым (Берлинская стена) и переговоров о капитуляции между Горбачевым-Ельциным, с одной стороны, и Бушем-Тетчер-Колем, с другой, отмечена объединением Германии, дезинтеграцией Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и завершена распадом СССР в 1991 году. Под руководством победоносной Америки и ее президента Билла Клинтона (1993-2000) - главного бенефициара победы - осваиваются завоеванные территории и ресурсы побежденного - и вся Европа вступает в НАТО. Мир охваьывает великая интеграция под крылом монолидера з- США. Но одровременно по непреложным законам диалектики совершенно необходимым образом разрастается дезинтеграция бывшего социалоистического лагеря, которая захваьывает Югославию и и раскручивает центрифугу национализма по всей восточной и южной Европе: парадоксальным образом нациоанлистические настроения ведут к разрушению завоеванных интеграцией пространств в СССР, СЭВ и Югославии и созданию новых - в Евросоюзе. Но чтобы ускорить и гарантировать эти процессы нетерпеливым победителям понадобилась и горячая война: в 1999 году НАТО бомбит Югославию, завершая ее распад и обеспечивая новым государствам вступление в ЕС и НАТО. Военным разгромом Югославии и заканчивает Билл Клинтон свое триумфальное правление в 2000-м году. Законы диалектики непреложно вносят в это триумфальное шествие свои парадоксы: в модернизаторское интеграционное движение, основанное на технологической интеграции и обеспечивающее победное шествия глобализации, заложена бомба - в состав ЕС приняты государства, которые технологически не готовы к глобализации и глобоко поражены вирусом национализма - они несут трудности, противоречия и обеспечивают несовершенство системы.
Начиная с 2010 года все более заметной чертой процесса глобализации становится столкновение национального и интернационального, что получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение никоим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального, то есть диалектических противоречий международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции, и он не предполагает компромиссов

Королев Ю.Н. Владимир Путин согласился, что надо сдать, что плохо лежит, - с обозами от погони не оторвешься. НАТО вшестеро обгоняет Россию по населению, вдесятеро — по оборонным расходам, примерно в 20 раз — по ВВП, и с 1989 года придвинула свою передовую линию на 500 миль ближе к Москве. Есть ли альтернатива? Стратегически - нет, потому что первое: отсутствуют ресурсы для победы; второе: нет надежды на появление важных союзников и третье: нет оснований надеяться на развал или ослабление противника. Но тактически - борьба может быть долгой и изматывающей; победы и поражения могут чередоваться; кто быстрее научится мобилизовывать людей, деньги и средства, чтобы они в каждом частном сражении вдвое (вдесятеро) превышали силу противника, тот и будет чаще побеждать; количество может перерасти в качество, это зависит от силы духа - Россия переживает период неизбывной пассионарности.
Юрий Королев. Принципиально различаются два типа экономической интеграции, определяющей процесс интернационализации: 1.базирующийся на едином и практически одном-двух уровнях технологии; и 2. мноукладный, в основе которого интеграция двух или более технологически многослойных национальных рынков. Технологическая интеграция осуществляет объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к другу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз пытался и пытается устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт, но он все более приобретает межнациональный характер из-за решения принимать в союз после крушения СССР страны, технологически не готовые к глобализации. Америка в целом - похожий и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. Стремлении Европы усидеть на двух стульях привело к росту противоречий: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах. И здесь особенно сильна регулирующая роль государства.
Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. В тысячный раз цивилизация столкнулась с ускорением на порядок извечного процесса переселенмя народов, надо обустроить и прокормить новых людей и никто не знает, как это сделать. Переселение народов происходило постоянно, то быстрее, то медленнее, в зависимости от нескольких факторов, из них важнейшими являются: разница достигнутых потенциалов комфортности и разрыв между накопленными богатствами; возникновение экстремальных или катастрофических условий в одном из районов; ослабление сопротивляемости и обороноспособности комфортной зоны; формирование агрессивности и мобилизационной способности в дискомфортной зоне. Мировой кризис - это прежде всего дисбаланс потенциалов. Во все времена именно реально сложившаяся ситуация определяла бег времен и общественных формаций. В прежние века и тысячелетия, - во всяком случае известные нам, - философы вдогонку все объясняли и несомненно кроили и резали историю в рамках своих представлений, и вовсе не из корысти или подхолимства, самый честный и непримиримый все равно не мог прыгнуть выше своей крыши. В этом смысле ни элита в целом, ни одна из ее частей, не могли идти впереди человечества, - лишь вслед за ним и его опытом, тяжко разукрашивавшем его шкуру. Когда между элитами разрозненного человечества связи не было или она осуществлялась с большими задержками и отставанием, легко было валить на дикость племен или несостоятельность императоров. Но уже, по меньшей мере с Восемнадцатого века шансов у чингисханов не осталось, они не могли возникнуть ниоткуда и поразить быстрой конницей или дальнобойным луком им неведомого еще вчера противника. Почти все на свете стало известно, и все философы провозгласили целью всех элит благо человечества. И что же? Были и Робеспьер, и Наполеон, и Гитлер, и Мао, и Сталин, и я уж не говорю о сотнях, а, может быть, тысячах помельче. И все они старались во благо человечества.
Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. Борьба за лидерство - вечный процесс. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.
Юрий Королев. В мировом процессе интернационализации - не только экономики - возникли две проблемы: первая - у США сокращается относительная доля мирового богатства и материальный ресурс; второе, и самое главное, элита лидера не находит эфффективной формулы для следующего этапа - постглобализации. Был выбор: присоединить Евросоюз или Россию, в обоих случаях теоретически видно было, что узел развязывается. Казалось, что если удастся с ЕС, Россия сама упадет в ладони; а если поставить на первое место Россию, это не гарантирует присоединение Европы. Однако попытки прямолинейного решения проблемы путем присоединения дополнительного потенциала в виде европейского рынка столкнулись с принципиальными трудностями. Стратегические усилия аналитиков позволили вычислить необходимое и достаточное, чтобы Америка продолжила триумфальный путь, и для этого понадобилось разгладить горячим утюгом Европу - от Лиссабона до Киева и окрасить цветами демократических революцией геополитически важные страны Ближнего Востока. Бросившись в это предприятие с головой, европейская элита пошла на большие жертвы, но уже обнаружила, что их недостаточно и конца им не видно, в результате возникла фронда, довольно быстро формирующаяся в серьезную оппозицию, и смена властей в ведущих странах не за горами, о чем со всей ясностью предупредил брексит. То же самое, но с перцем, произошло на Ближнем Востоке - усилия по разглаживанию и унификации привели к устойчивой неустойчивости. Одновременно Россия, увидя, что ее готовят к роли жертвенного агнца, начала, казалось бы, безнадежную борьбу за новое место под солнцем и, похоже, далека от поражения, потому что сторонники ее линии возникают в самом сердце системы - в США и Европе. Не говоря уже о Ближнем Востоке... Расклад сил изменился и изменяется.
Королев Ю.Н. В чем особая пикантность нарастающего внутреннего столкновения в США между глобалистами и партией Америки? В том прежде всего, что глобалисты исторически происходят не из международного интеграционного движения, а именно из партии Америки, которая не на Америку проецирует глобалистские потребности и устремления, а, напротив, - американские интересы распространяет, навязывает и интернационализирует. Однако этот процесс зашел так далеко, что глобалистское руководство США на практике дискриминирует большую и все большую часть американского общества, а именно ту, которая с большинством стран и населения мира отстала от авангарда технологической революции, практикует реальную экономику и не понимает, зачем ей все эти сирии и украины. Оторвавшиеся глобалисты оказались перед альтернативой - двигать вперед глобализацию, объединившись с ее золотой верхушкой или ждать, пока их догонят отставшие, и тогда на хорошей базе возобновить глобализацию. Но ждать, оставаясь у власти, невозможно, эту власть есть кому оспорить, ее оспаривают и, наверняка, отнимут: встает традиционный и пресловутый вопрос о власти и о том, как не хочется ее отдавать. Противоречия уже напряглись, скрутившись в тугую спираль, укрылись в традиционную форму международных отношений, анонсировали лидеров не истинных, а сфальсифицированных программ и проектов, спекулятивных течений, клановых нужд и получили очень опасный импульс, когда власть предержащим кажется, что лучше всего и проще всего взмахнуть Александровым кинжалом. Желание повоевать все чаще воплощается на практике в военных авантюрах - в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, на Украине, и Бог знает, где еще.

Ю.Н.Королев. Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции, и он не предполагает компромиссов.
Ю.Королев. В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Юрий Королев. Ведь интеграции бывают принципиально разные. Есть технологическая интеграция, когда происходит объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к дургу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз, в отличие от других интеграционных союзов в мире, создавался, пытаясь устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт. Америка в целом - такой же и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. И Европа пришла в такое же положение: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах.

Ю.Н.Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Ю.Н.Королев. Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной: отрезать от России Украину - это все равно, что отделить от Англии Шотландию или от Франции - Гасконию. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Юрий Королев. Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы. Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавших кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики
Юрий Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Юрий Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Чего стоит ждать от Кудрина? И элита, и особенно бизнес-элита, и рабочий класс скоро почувствуют, что институты судебной системы, госуправления, образования и здравоохранения неудовлетворительно работают. ЦСР был создан в 1999 году для подготовки предвыборной программы Владимира Путина, впервые избравшегося президентом в 2000 году. Кудрин может заняться вопросами, связанными со стратегией развития после 2018 года и на более отдаленные перспективы, причем не только в руководстве ЦСР, но и в качестве заместителя руководителя экономического совета при президенте (сейчас Кудрин — член президиума совета, который возглавляет Владимир Путин). Алексей Кудрин обещает перестройку

Ю.Н.Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы.
Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавшей кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики.

Ю.Н.Королев. Одновременно решался второй вопрос: кто станет лидером и менеджером транснационализации как этапа мировой интеграции, - государство или монополии; этот вопрос тоже решился паллиативно: интеграционный транснациональный процесс возглавили мощные частные структуры, базировавшиеся территориально преимущественно в США, охраняемые американским законом и американской силой, как военной, так и финансовой. Был ли российский (советский) проект хоть когда-нибудь реальной альтернативой мирового развития – это один из вопросов, на который каверзный ответ был сформулирован прежде, чем сам вопрос. Не был: советский эксперимент - лишь часть общего опыта использования государства как средства решения внутренних и геополитических проблем развития мировой интеграции; в России в условиях отставания от стран западной Европы был предпринять экстремальный опыт использования государства в этих целях; но иных целей, кроме этих, этот опыт не предполагал и не мог, по своей сути, выйти за рамки исторической альтернативы - этатизм (абсолютизированный государственный капитализм) в рамках общей формации.

Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Королев Ю.Н. После Рузвельта и после Второй мировой Трамп - тринадцатый президент Соединеных Штатов Америки. Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает. По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Хиллари Клинтон в интервью Владимиру Познеру: "Одно из опасений, которое я слышу от русских, что каким-то образом США хотят ослабить Россию. Это далеко от правды. Наша цель помочь укреплению России. Мы видим Россию с сильной культурой с потрясающей интеллектуальной столицей, которая есть у России как у лидера в 21 веке. И иногда мы чувствуем, что мы верим больше в ваше будущее, чем иногда это делают русские"
Кто лучше, Хиллари Клинтон или Трамп? Как человек заинтересованный, я однозначно скажу - Клинтон. Как человек не заинтересованный, я твердо утверждаю - Клинтон. Хотя и в том, и в другом случае ничего особенно хорошего или особенно плохого не произойдет: не президенты правят Америкой. Но это как брегзит в Британии, поровну, но по-разному. Почему? Америка - не Англия, при всем уважении; она не может себе позволить крутых поворотов в принципиальных вопросах глобализации, или интернационализации; она - лидер, лидер - вещь устойчивая, не может вертеться как флюгер, так как растеряет всех союзников, попутчиков, соперников и врагов, а такая ситуация уже опробована на Ближнем Востоке - в Ираке, Ливии, Иране и Сирии. Иран устоял, и с ним договариваются как с суверенной фигурой большой шахматной партии. Для Америки главное не внешняя политика, а внутренняя; но эта внутренняя политика в эпоху глобализации наваливается неотвратимой волной американского осмысления своей внутренней политики на всю ее внешнюю политику, - американскому колоссу нельзя и даже немыслимо иначе; да просто иначе не бывает у великих империй. Америка руководит миром, и она должна была выработать правила взаимодействия, чтобы ей было комфортно и безопасно руководить, а мир ощущал, что о нем заботятся и все в порядке, иначе он пойдет брать Капитолий штурмом, рано или поздно. Этот свод правил ковался на протяжении всего ХХ века; но главные его постулаты созрели только в самом его конце, главным образом, в ХХI столетии. Любые правила работают на протяжении долгого времени, если их вовремя и грамотно подправляют. Самый сильный критик этих правил - сама Америка, и она на протяжении не менее полувека, начиная с Джона Кеннеди, серьезно и даже радикально ставит вопрос об их пересмотре. Вот список американских президентов-наследников Рузвельта ( 1933-1945 Франклин Делано Рузвельт (1882-1945), 32-й президент СШA), которые структурировали Америку, строили мир и отстроили систему связей, как сейчас принято говорить, после Второй мировой войны.
Их, как апостолов, ровно 12; следующий – Тринадцатый.
1945-1953 Гарри Трумэн (1884-1972), 33-й президент США
1953-1961 Дуайт Дэвид Эйзенхауэр (1890-1969), 34-й президент США
1961-1963 Джон Фицджеральд Кеннеди (1917-1963), 35-й президент США
1963-1969 Линдон Бейнс Джонсон (1908-1973), 36-й президент США
1969-1974 Ричард Милхаус Никсон (1913-1996), 37-й президент США
1974-1977 Джералд Рудольф Форд (р. 1913), 38-й президент США
1977-1981 Джеймс (Джимми) Эрл Картер (р. 1924), 39-й президент США
1981-1989 Рональд Уилсон Рейган (р. 1911), 40-й президент США
1989-1993 Джордж Герберт Уокер Буш (р. 1924), 41-й президент США
1993-2001 Уильям (Билл) Джефферсон Клинтон (р. 1946), 42-й президент США
2001-2009 Джордж Уокер Буш (р. 1946), 43-й президент США
2009- Барак Хуссейн Обама младший (р. 1961), 44-й президент США
Ровно 12. Следующий – тринадцатый. Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает.
По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Не очень-то настойчивые предложения США включить Россию в план Маршалла, отвергались Сталиным, потому что в этом случае сохранить режим и власть было невозможно, тем более, что очевидным условием участия в проекте был отказ от ядерного оружия, а оно-то у Сталина уже было... Кроме того, опыт мобилизационной экономики во время войны подогревал его уверенность в том, что России все по силам и своими средствами. Объективно в тот период историческая альтернатива в виде государственной монополии не была дискредитирована, и не только в России, но и в самых передовых странах мира вера в реальность социализма была весьма популярна. Да и Европа, завороженная программой восстановления, активно выступила против конкурента, и ей это оказалось не трудно, в частности, благодаря историческому дару - лидерству Черчилля в Великобритании.
Но все-таки продолжали существовать два общественно-исторических проекта, и не так сразу и не так просто было выбрать победителя, учитывая, что американский проект был доступен только самой высокой элите государств, а стран, самостоятельно искавших свое место под солнцем, становилось все больше и больше – Китай, Индия, Мексика и полторы сотни иных и бедных. Россия не состояла в элите, но она единственная противопоставила Америке свою альтернативу развития, которая хотя бы теоретически обосновывалась.
И что вы думаете? В 1957 году взлетел русский спутник; а 1961 – первый корабль-спутник с Гагариным на борту, а ведь смыслом выяснения отношений была - технология. Вот откуда в Америке появилось критическое направление в элите и Кеннеди... А в 1962 году Россия смогла обойти все наблюдения США и завести баллистические ракеты на Кубу - это тоже технология.
Не внешний фактор, а именно сомнения в правильности национального - внутриполитического - выбора породили первый послевоенный кризис в США в 1962 году, известный как Карибский кризис, который, конечно же, был лишь его наиболее очевидным проявлением. Кризис был именно внутриполитическим, потому что американская элита оказалась перед трудным выбором альтернативы стратегического развития страны и мира и только в столкновении главных сил в самой Америке решалась и разрешилась ситуация, но вопрос был поставлен во всей его широте – как Америке двигаться дальше. А к России надо было присмотреться...
Какой был сделан вывод? Он очевиден: что определяет операжающее развитие технологии? инвестиции - огромное количество вкладываемых средств - ведь тогда это был очень рисковый сегмент рынка. Где их взять? Америка уже мобилизовала все, что могла; следовательно, нужно было присовокупить все, что есть в мире, для необходимой капитализации: был установлен контроль над мировым сырьем, прежде всего нефтью и начался энергичный поиск интеграции передовых систем производства - успешным опытом стала региональная интеграция - в Латинской Америке, на арабском востоке, Общий рынок в Европе, - ни о какой единой Европе и речи не было: Европа восстановилась, можно и нужно было привлечь ее к новому технологическому рывку. И это решение, основанное формально на необходимости освоить космос и приведшее к новым коллосальным инвестициям в технологии, ускорило новую революции в технологиях, прежде всего информационных.И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии выбор США, а в смысле государство - монополия - выбор России) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.


Ю.Королев. Cвод правил Америкой ковался на протяжении всего ХХ века; но главные его постулаты созрели только в самом его конце, главным образом, в ХХI столетии. Любые правила работают на протяжении долгого времени, если их вовремя и грамотно подправляют. Самый сильный критик этих правил - сама Америка, и она на протяжении не менее полувека, начиная с Джона Кеннеди, серьезно и даже радикально ставит вопрос об их пересмотре. Вот список американских президентов-наследников Рузвельта ( 1933-1945 Франклин Делано Рузвельт (1882-1945), 32-й президент СШA), которые структурировали Америку, строили мир и отстроили систему связей, как сейчас принято говорить, после Второй мировой войны. Их, как апостолов, ровно 12; следующий – Тринадцатый.

Тринадцатый президент Америки. Хиллари Клинтон в интервью Владимиру Познеру: "Одно из опасений, которое я слышу от русских, что каким-то образом США хотят ослабить Россию. Это далеко от правды. Наша цель помочь укреплению России. Мы видим Россию с сильной культурой с потрясающей интеллектуальной столицей, которая есть у России как у лидера в 21 веке. И иногда мы чувствуем, что мы верим больше в ваше будущее, чем иногда это делают русские"
Кто лучше, Хиллари Клинтон или Трамп? Как человек заинтересованный, я однозначно скажу - Клинтон. Как человек не заинтересованный, я твердо утверждаю - Клинтон. Хотя и в том, и в другом случае ничего особенно хорошего или особенно плохого не произойдет: не президенты правят Америкой. Но это как брегзит в Британии, поровну, но по-разному. Почему? Америка - не Англия, при всем уважении; она не может себе позволить крутых поворотов в принципиальных вопросах глобализации, или интернационализации; она - лидер, лидер - вещь устойчивая, не может вертеться как флюгер, так как растеряет всех союзников, попутчиков, соперников и врагов, а такая ситуация уже опробована на Ближнем Востоке - в Ираке, Ливии, Иране и Сирии. Иран устоял, и с ним договариваются как с суверенной фигурой большой шахматной партии. Для Америки главное не внешняя политика, а внутренняя; но эта внутренняя политика в эпоху глобализации наваливается неотвратимой волной американского осмысления своей внутренней политики на всю ее внешнюю политику, - американскому колоссу нельзя и даже немыслимо иначе; да просто иначе не бывает у великих империй. Америка руководит миром, и она должна была выработать правила взаимодействия, чтобы ей было комфортно и безопасно руководить, а мир ощущал, что о нем заботятся и все в порядке, иначе он пойдет брать Капитолий штурмом, рано или поздно.

Юрий Королев. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе. Борьба за лидерство - вечный процесс. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек.

Юрий Королев. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела.
Начиная с 2010 года все более заметной чертой процесса глобализации становится столкновение национального и интернационального, что получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение никоим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального, то есть диалектических противоречий международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела.

Юрий Королев. Ялтинский мир демонтирован в той части, что касается России: все, кроме позиций в ООН и Совбезе, потому что это вопрос последнего этапа раздела мира. Теперь подошла очередь Европы, - кому что... Америка прозевала момент, когда Германия вновь превратилась в мировую державу; для Трампа это не было откровением, но американская элита только приоткрывает очи. Тут надо немного оглянуться в прошлое. По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - это Трумэн и Эйзенхауэр, - они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку. И вот теперь опять пришло время США разбираться с Германией...
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: Технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Немедленно После капитуляции СССР и окончания в 1990 году Третьей мировой войны (так называемой холодной войны) начался распад сначала социалистического лагеря в лице Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и Варшавского договора, который датируется несколько условно падением Берлинской стены и присоединением ГДР к ФРГ в октябре 1990 года, что привело к возникновению революционной ситуации, распаду СССР в 1991, столкновениям между различными силами в России в 1991-1993 годах, приведшим к крайнему обострению политической ситуации сродни гражданской войне, когда был расстрелян парламент и арестованы его лидеры, фактически осуществлен полный захват власти одной из сторон в борьбе, а именно сторонниками президента Ельцина и принята новая конституция страны в декабре 1993 года. 1993-2000 годы - это период государственной институализации: Россия получила в результате условия мира сродни тому, что были у Германии после второй мировой войны, хотя режим Ельцина формально не признавал его и заявлял о взаимовыгодных соглашениях с победителями в лице США, Великобритании, Германии и Франции, смысл которых был в том, что эти страны признали законной власть Ельцина, а также согласились с тем, что Российская Федерация является единственным преемником СССР на международной арене, включая представительство в Совбезе ООН, ядерный статус и внешние долги. Декларировалось также сохранение границ и договоров, принятых после Второй мировой войны, что с самого начала не соответствовало действительности, ибо сам распад соцлагеря и Советского Союза перечеркивали генплан поствоенного мира. Понятно, что лидеры России, включая Ельцина понимали, что истина горька, но находились в слабой позиции, а главное надеялись, что руководимый ими переход России в стан демократии подразумевает союзническое и партнерское отношение к России со стороны Америки и Европы. Жесткие законы истории, конкурентной борьбы и геополитики прочертили глубокую борозду расхождений интересов постреволюционной России и набирающей силу и размах глобализации мира, руководимой США. Законы интеграционного процесса Европы требовали присоединения к интеграционным процессам всех стран и сил региона, но и Россия быстро оправлялась от экономической разрухи, что заставило западных лидеров, прежде всего США и Германию содействовать ускорению интеграционных процессов в Восточной и Южной Европе: ничто не должно было остаться необустроенным, так как вместе с восстановлением России ожидалось повышение ее геополитических претензий. Важным элементом этой стратегии стал военный разгром Югославии, что стало завершающей вехой государственного становления России, ибо она осознала себя в контексте мировых связей: в год бомбардировки Белграда в 1999 Б.Ельцин был свергнут и к власти пришел лидер сторонников национальной ориентации русской элиты В.Путин. Начался новый этап развития ситуации.
Первая часть, охватывающая время от резкого обострения враждебных действий против империи зла в конце 80-х при Рейгане и признания поражения Горбачевым (Берлинская стена) и переговоров о капитуляции между Горбачевым-Ельциным, с одной стороны, и Бушем-Тетчер-Колем, с другой, отмечена объединением Германии, дезинтеграцией Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и завершена распадом СССР в 1991 году. Под руководством победоносной Америки и ее президента Билла Клинтона (1993-2000) - главного бенефициара победы - осваиваются завоеванные территории и ресурсы побежденного - и вся Европа вступает в НАТО. Мир охваьывает великая интеграция под крылом монолидера з- США. Но одровременно по непреложным законам диалектики совершенно необходимым образом разрастается дезинтеграция бывшего социалоистического лагеря, которая захваьывает Югославию и и раскручивает центрифугу национализма по всей восточной и южной Европе: парадоксальным образом нациоанлистические настроения ведут к разрушению завоеванных интеграцией пространств в СССР, СЭВ и Югославии и созданию новых - в Евросоюзе. Но чтобы ускорить и гарантировать эти процессы нетерпеливым победителям понадобилась и горячая война: в 1999 году НАТО бомбит Югославию, завершая ее распад и обеспечивая новым государствам вступление в ЕС и НАТО. Военным разгромом Югославии и заканчивает Билл Клинтон свое триумфальное правление в 2000-м году. Законы диалектики непреложно вносят в это триумфальное шествие свои парадоксы: в модернизаторское интеграционное движение, основанное на технологической интеграции и обеспечивающее победное шествия глобализации, заложена бомба - в состав ЕС приняты государства, которые технологически не готовы к глобализации и глобоко поражены вирусом национализма - они несут трудности, противоречия и обеспечивают несовершенство системы.
Начиная с 2010 года все более заметной чертой процесса глобализации становится столкновение национального и интернационального, что получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение никоим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального, то есть диалектических противоречий международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции, и он не предполагает компромиссов

Королев Ю.Н. Владимир Путин согласился, что надо сдать, что плохо лежит, - с обозами от погони не оторвешься. НАТО вшестеро обгоняет Россию по населению, вдесятеро — по оборонным расходам, примерно в 20 раз — по ВВП, и с 1989 года придвинула свою передовую линию на 500 миль ближе к Москве. Есть ли альтернатива? Стратегически - нет, потому что первое: отсутствуют ресурсы для победы; второе: нет надежды на появление важных союзников и третье: нет оснований надеяться на развал или ослабление противника. Но тактически - борьба может быть долгой и изматывающей; победы и поражения могут чередоваться; кто быстрее научится мобилизовывать людей, деньги и средства, чтобы они в каждом частном сражении вдвое (вдесятеро) превышали силу противника, тот и будет чаще побеждать; количество может перерасти в качество, это зависит от силы духа - Россия переживает период неизбывной пассионарности.
Юрий Королев. Принципиально различаются два типа экономической интеграции, определяющей процесс интернационализации: 1.базирующийся на едином и практически одном-двух уровнях технологии; и 2. мноукладный, в основе которого интеграция двух или более технологически многослойных национальных рынков. Технологическая интеграция осуществляет объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к другу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз пытался и пытается устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт, но он все более приобретает межнациональный характер из-за решения принимать в союз после крушения СССР страны, технологически не готовые к глобализации. Америка в целом - похожий и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. Стремлении Европы усидеть на двух стульях привело к росту противоречий: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах. И здесь особенно сильна регулирующая роль государства.
Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. В тысячный раз цивилизация столкнулась с ускорением на порядок извечного процесса переселенмя народов, надо обустроить и прокормить новых людей и никто не знает, как это сделать. Переселение народов происходило постоянно, то быстрее, то медленнее, в зависимости от нескольких факторов, из них важнейшими являются: разница достигнутых потенциалов комфортности и разрыв между накопленными богатствами; возникновение экстремальных или катастрофических условий в одном из районов; ослабление сопротивляемости и обороноспособности комфортной зоны; формирование агрессивности и мобилизационной способности в дискомфортной зоне. Мировой кризис - это прежде всего дисбаланс потенциалов. Во все времена именно реально сложившаяся ситуация определяла бег времен и общественных формаций. В прежние века и тысячелетия, - во всяком случае известные нам, - философы вдогонку все объясняли и несомненно кроили и резали историю в рамках своих представлений, и вовсе не из корысти или подхолимства, самый честный и непримиримый все равно не мог прыгнуть выше своей крыши. В этом смысле ни элита в целом, ни одна из ее частей, не могли идти впереди человечества, - лишь вслед за ним и его опытом, тяжко разукрашивавшем его шкуру. Когда между элитами разрозненного человечества связи не было или она осуществлялась с большими задержками и отставанием, легко было валить на дикость племен или несостоятельность императоров. Но уже, по меньшей мере с Восемнадцатого века шансов у чингисханов не осталось, они не могли возникнуть ниоткуда и поразить быстрой конницей или дальнобойным луком им неведомого еще вчера противника. Почти все на свете стало известно, и все философы провозгласили целью всех элит благо человечества. И что же? Были и Робеспьер, и Наполеон, и Гитлер, и Мао, и Сталин, и я уж не говорю о сотнях, а, может быть, тысячах помельче. И все они старались во благо человечества.
Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. Борьба за лидерство - вечный процесс. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.
Юрий Королев. В мировом процессе интернационализации - не только экономики - возникли две проблемы: первая - у США сокращается относительная доля мирового богатства и материальный ресурс; второе, и самое главное, элита лидера не находит эфффективной формулы для следующего этапа - постглобализации. Был выбор: присоединить Евросоюз или Россию, в обоих случаях теоретически видно было, что узел развязывается. Казалось, что если удастся с ЕС, Россия сама упадет в ладони; а если поставить на первое место Россию, это не гарантирует присоединение Европы. Однако попытки прямолинейного решения проблемы путем присоединения дополнительного потенциала в виде европейского рынка столкнулись с принципиальными трудностями. Стратегические усилия аналитиков позволили вычислить необходимое и достаточное, чтобы Америка продолжила триумфальный путь, и для этого понадобилось разгладить горячим утюгом Европу - от Лиссабона до Киева и окрасить цветами демократических революцией геополитически важные страны Ближнего Востока. Бросившись в это предприятие с головой, европейская элита пошла на большие жертвы, но уже обнаружила, что их недостаточно и конца им не видно, в результате возникла фронда, довольно быстро формирующаяся в серьезную оппозицию, и смена властей в ведущих странах не за горами, о чем со всей ясностью предупредил брексит. То же самое, но с перцем, произошло на Ближнем Востоке - усилия по разглаживанию и унификации привели к устойчивой неустойчивости. Одновременно Россия, увидя, что ее готовят к роли жертвенного агнца, начала, казалось бы, безнадежную борьбу за новое место под солнцем и, похоже, далека от поражения, потому что сторонники ее линии возникают в самом сердце системы - в США и Европе. Не говоря уже о Ближнем Востоке... Расклад сил изменился и изменяется.
Королев Ю.Н. В чем особая пикантность нарастающего внутреннего столкновения в США между глобалистами и партией Америки? В том прежде всего, что глобалисты исторически происходят не из международного интеграционного движения, а именно из партии Америки, которая не на Америку проецирует глобалистские потребности и устремления, а, напротив, - американские интересы распространяет, навязывает и интернационализирует. Однако этот процесс зашел так далеко, что глобалистское руководство США на практике дискриминирует большую и все большую часть американского общества, а именно ту, которая с большинством стран и населения мира отстала от авангарда технологической революции, практикует реальную экономику и не понимает, зачем ей все эти сирии и украины. Оторвавшиеся глобалисты оказались перед альтернативой - двигать вперед глобализацию, объединившись с ее золотой верхушкой или ждать, пока их догонят отставшие, и тогда на хорошей базе возобновить глобализацию. Но ждать, оставаясь у власти, невозможно, эту власть есть кому оспорить, ее оспаривают и, наверняка, отнимут: встает традиционный и пресловутый вопрос о власти и о том, как не хочется ее отдавать. Противоречия уже напряглись, скрутившись в тугую спираль, укрылись в традиционную форму международных отношений, анонсировали лидеров не истинных, а сфальсифицированных программ и проектов, спекулятивных течений, клановых нужд и получили очень опасный импульс, когда власть предержащим кажется, что лучше всего и проще всего взмахнуть Александровым кинжалом. Желание повоевать все чаще воплощается на практике в военных авантюрах - в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, на Украине, и Бог знает, где еще.

Ю.Н.Королев. Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции, и он не предполагает компромиссов.
Ю.Королев. В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Юрий Королев. Ведь интеграции бывают принципиально разные. Есть технологическая интеграция, когда происходит объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к дургу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз, в отличие от других интеграционных союзов в мире, создавался, пытаясь устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт. Америка в целом - такой же и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. И Европа пришла в такое же положение: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах.

Ю.Н.Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Ю.Н.Королев. Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной: отрезать от России Украину - это все равно, что отделить от Англии Шотландию или от Франции - Гасконию. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Юрий Королев. Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы. Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавших кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики
Юрий Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Юрий Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Чего стоит ждать от Кудрина? И элита, и особенно бизнес-элита, и рабочий класс скоро почувствуют, что институты судебной системы, госуправления, образования и здравоохранения неудовлетворительно работают. ЦСР был создан в 1999 году для подготовки предвыборной программы Владимира Путина, впервые избравшегося президентом в 2000 году. Кудрин может заняться вопросами, связанными со стратегией развития после 2018 года и на более отдаленные перспективы, причем не только в руководстве ЦСР, но и в качестве заместителя руководителя экономического совета при президенте (сейчас Кудрин — член президиума совета, который возглавляет Владимир Путин). Алексей Кудрин обещает перестройку
Юрий Королев. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе. Борьба за лидерство - вечный процесс. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек.

Юрий Королев. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела.
Начиная с 2010 года все более заметной чертой процесса глобализации становится столкновение национального и интернационального, что получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение никоим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального, то есть диалектических противоречий международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела.

Юрий Королев. Ялтинский мир демонтирован в той части, что касается России: все, кроме позиций в ООН и Совбезе, потому что это вопрос последнего этапа раздела мира. Теперь подошла очередь Европы, - кому что... Америка прозевала момент, когда Германия вновь превратилась в мировую державу; для Трампа это не было откровением, но американская элита только приоткрывает очи. Тут надо немного оглянуться в прошлое. По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - это Трумэн и Эйзенхауэр, - они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку. И вот теперь опять пришло время США разбираться с Германией...
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: Технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Немедленно После капитуляции СССР и окончания в 1990 году Третьей мировой войны (так называемой холодной войны) начался распад сначала социалистического лагеря в лице Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и Варшавского договора, который датируется несколько условно падением Берлинской стены и присоединением ГДР к ФРГ в октябре 1990 года, что привело к возникновению революционной ситуации, распаду СССР в 1991, столкновениям между различными силами в России в 1991-1993 годах, приведшим к крайнему обострению политической ситуации сродни гражданской войне, когда был расстрелян парламент и арестованы его лидеры, фактически осуществлен полный захват власти одной из сторон в борьбе, а именно сторонниками президента Ельцина и принята новая конституция страны в декабре 1993 года. 1993-2000 годы - это период государственной институализации: Россия получила в результате условия мира сродни тому, что были у Германии после второй мировой войны, хотя режим Ельцина формально не признавал его и заявлял о взаимовыгодных соглашениях с победителями в лице США, Великобритании, Германии и Франции, смысл которых был в том, что эти страны признали законной власть Ельцина, а также согласились с тем, что Российская Федерация является единственным преемником СССР на международной арене, включая представительство в Совбезе ООН, ядерный статус и внешние долги. Декларировалось также сохранение границ и договоров, принятых после Второй мировой войны, что с самого начала не соответствовало действительности, ибо сам распад соцлагеря и Советского Союза перечеркивали генплан поствоенного мира. Понятно, что лидеры России, включая Ельцина понимали, что истина горька, но находились в слабой позиции, а главное надеялись, что руководимый ими переход России в стан демократии подразумевает союзническое и партнерское отношение к России со стороны Америки и Европы. Жесткие законы истории, конкурентной борьбы и геополитики прочертили глубокую борозду расхождений интересов постреволюционной России и набирающей силу и размах глобализации мира, руководимой США. Законы интеграционного процесса Европы требовали присоединения к интеграционным процессам всех стран и сил региона, но и Россия быстро оправлялась от экономической разрухи, что заставило западных лидеров, прежде всего США и Германию содействовать ускорению интеграционных процессов в Восточной и Южной Европе: ничто не должно было остаться необустроенным, так как вместе с восстановлением России ожидалось повышение ее геополитических претензий. Важным элементом этой стратегии стал военный разгром Югославии, что стало завершающей вехой государственного становления России, ибо она осознала себя в контексте мировых связей: в год бомбардировки Белграда в 1999 Б.Ельцин был свергнут и к власти пришел лидер сторонников национальной ориентации русской элиты В.Путин. Начался новый этап развития ситуации.
Первая часть, охватывающая время от резкого обострения враждебных действий против империи зла в конце 80-х при Рейгане и признания поражения Горбачевым (Берлинская стена) и переговоров о капитуляции между Горбачевым-Ельциным, с одной стороны, и Бушем-Тетчер-Колем, с другой, отмечена объединением Германии, дезинтеграцией Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и завершена распадом СССР в 1991 году. Под руководством победоносной Америки и ее президента Билла Клинтона (1993-2000) - главного бенефициара победы - осваиваются завоеванные территории и ресурсы побежденного - и вся Европа вступает в НАТО. Мир охваьывает великая интеграция под крылом монолидера з- США. Но одровременно по непреложным законам диалектики совершенно необходимым образом разрастается дезинтеграция бывшего социалоистического лагеря, которая захваьывает Югославию и и раскручивает центрифугу национализма по всей восточной и южной Европе: парадоксальным образом нациоанлистические настроения ведут к разрушению завоеванных интеграцией пространств в СССР, СЭВ и Югославии и созданию новых - в Евросоюзе. Но чтобы ускорить и гарантировать эти процессы нетерпеливым победителям понадобилась и горячая война: в 1999 году НАТО бомбит Югославию, завершая ее распад и обеспечивая новым государствам вступление в ЕС и НАТО. Военным разгромом Югославии и заканчивает Билл Клинтон свое триумфальное правление в 2000-м году. Законы диалектики непреложно вносят в это триумфальное шествие свои парадоксы: в модернизаторское интеграционное движение, основанное на технологической интеграции и обеспечивающее победное шествия глобализации, заложена бомба - в состав ЕС приняты государства, которые технологически не готовы к глобализации и глобоко поражены вирусом национализма - они несут трудности, противоречия и обеспечивают несовершенство системы.
Начиная с 2010 года все более заметной чертой процесса глобализации становится столкновение национального и интернационального, что получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение никоим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального, то есть диалектических противоречий международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции, и он не предполагает компромиссов

Королев Ю.Н. Владимир Путин согласился, что надо сдать, что плохо лежит, - с обозами от погони не оторвешься. НАТО вшестеро обгоняет Россию по населению, вдесятеро — по оборонным расходам, примерно в 20 раз — по ВВП, и с 1989 года придвинула свою передовую линию на 500 миль ближе к Москве. Есть ли альтернатива? Стратегически - нет, потому что первое: отсутствуют ресурсы для победы; второе: нет надежды на появление важных союзников и третье: нет оснований надеяться на развал или ослабление противника. Но тактически - борьба может быть долгой и изматывающей; победы и поражения могут чередоваться; кто быстрее научится мобилизовывать людей, деньги и средства, чтобы они в каждом частном сражении вдвое (вдесятеро) превышали силу противника, тот и будет чаще побеждать; количество может перерасти в качество, это зависит от силы духа - Россия переживает период неизбывной пассионарности.
Юрий Королев. Принципиально различаются два типа экономической интеграции, определяющей процесс интернационализации: 1.базирующийся на едином и практически одном-двух уровнях технологии; и 2. мноукладный, в основе которого интеграция двух или более технологически многослойных национальных рынков. Технологическая интеграция осуществляет объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к другу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз пытался и пытается устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт, но он все более приобретает межнациональный характер из-за решения принимать в союз после крушения СССР страны, технологически не готовые к глобализации. Америка в целом - похожий и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. Стремлении Европы усидеть на двух стульях привело к росту противоречий: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах. И здесь особенно сильна регулирующая роль государства.
Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. В тысячный раз цивилизация столкнулась с ускорением на порядок извечного процесса переселенмя народов, надо обустроить и прокормить новых людей и никто не знает, как это сделать. Переселение народов происходило постоянно, то быстрее, то медленнее, в зависимости от нескольких факторов, из них важнейшими являются: разница достигнутых потенциалов комфортности и разрыв между накопленными богатствами; возникновение экстремальных или катастрофических условий в одном из районов; ослабление сопротивляемости и обороноспособности комфортной зоны; формирование агрессивности и мобилизационной способности в дискомфортной зоне. Мировой кризис - это прежде всего дисбаланс потенциалов. Во все времена именно реально сложившаяся ситуация определяла бег времен и общественных формаций. В прежние века и тысячелетия, - во всяком случае известные нам, - философы вдогонку все объясняли и несомненно кроили и резали историю в рамках своих представлений, и вовсе не из корысти или подхолимства, самый честный и непримиримый все равно не мог прыгнуть выше своей крыши. В этом смысле ни элита в целом, ни одна из ее частей, не могли идти впереди человечества, - лишь вслед за ним и его опытом, тяжко разукрашивавшем его шкуру. Когда между элитами разрозненного человечества связи не было или она осуществлялась с большими задержками и отставанием, легко было валить на дикость племен или несостоятельность императоров. Но уже, по меньшей мере с Восемнадцатого века шансов у чингисханов не осталось, они не могли возникнуть ниоткуда и поразить быстрой конницей или дальнобойным луком им неведомого еще вчера противника. Почти все на свете стало известно, и все философы провозгласили целью всех элит благо человечества. И что же? Были и Робеспьер, и Наполеон, и Гитлер, и Мао, и Сталин, и я уж не говорю о сотнях, а, может быть, тысячах помельче. И все они старались во благо человечества.
Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. Борьба за лидерство - вечный процесс. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.
Юрий Королев. В мировом процессе интернационализации - не только экономики - возникли две проблемы: первая - у США сокращается относительная доля мирового богатства и материальный ресурс; второе, и самое главное, элита лидера не находит эфффективной формулы для следующего этапа - постглобализации. Был выбор: присоединить Евросоюз или Россию, в обоих случаях теоретически видно было, что узел развязывается. Казалось, что если удастся с ЕС, Россия сама упадет в ладони; а если поставить на первое место Россию, это не гарантирует присоединение Европы. Однако попытки прямолинейного решения проблемы путем присоединения дополнительного потенциала в виде европейского рынка столкнулись с принципиальными трудностями. Стратегические усилия аналитиков позволили вычислить необходимое и достаточное, чтобы Америка продолжила триумфальный путь, и для этого понадобилось разгладить горячим утюгом Европу - от Лиссабона до Киева и окрасить цветами демократических революцией геополитически важные страны Ближнего Востока. Бросившись в это предприятие с головой, европейская элита пошла на большие жертвы, но уже обнаружила, что их недостаточно и конца им не видно, в результате возникла фронда, довольно быстро формирующаяся в серьезную оппозицию, и смена властей в ведущих странах не за горами, о чем со всей ясностью предупредил брексит. То же самое, но с перцем, произошло на Ближнем Востоке - усилия по разглаживанию и унификации привели к устойчивой неустойчивости. Одновременно Россия, увидя, что ее готовят к роли жертвенного агнца, начала, казалось бы, безнадежную борьбу за новое место под солнцем и, похоже, далека от поражения, потому что сторонники ее линии возникают в самом сердце системы - в США и Европе. Не говоря уже о Ближнем Востоке... Расклад сил изменился и изменяется.
Королев Ю.Н. В чем особая пикантность нарастающего внутреннего столкновения в США между глобалистами и партией Америки? В том прежде всего, что глобалисты исторически происходят не из международного интеграционного движения, а именно из партии Америки, которая не на Америку проецирует глобалистские потребности и устремления, а, напротив, - американские интересы распространяет, навязывает и интернационализирует. Однако этот процесс зашел так далеко, что глобалистское руководство США на практике дискриминирует большую и все большую часть американского общества, а именно ту, которая с большинством стран и населения мира отстала от авангарда технологической революции, практикует реальную экономику и не понимает, зачем ей все эти сирии и украины. Оторвавшиеся глобалисты оказались перед альтернативой - двигать вперед глобализацию, объединившись с ее золотой верхушкой или ждать, пока их догонят отставшие, и тогда на хорошей базе возобновить глобализацию. Но ждать, оставаясь у власти, невозможно, эту власть есть кому оспорить, ее оспаривают и, наверняка, отнимут: встает традиционный и пресловутый вопрос о власти и о том, как не хочется ее отдавать. Противоречия уже напряглись, скрутившись в тугую спираль, укрылись в традиционную форму международных отношений, анонсировали лидеров не истинных, а сфальсифицированных программ и проектов, спекулятивных течений, клановых нужд и получили очень опасный импульс, когда власть предержащим кажется, что лучше всего и проще всего взмахнуть Александровым кинжалом. Желание повоевать все чаще воплощается на практике в военных авантюрах - в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, на Украине, и Бог знает, где еще.

Ю.Н.Королев. Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции, и он не предполагает компромиссов.
Ю.Королев. В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Юрий Королев. Ведь интеграции бывают принципиально разные. Есть технологическая интеграция, когда происходит объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к дургу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз, в отличие от других интеграционных союзов в мире, создавался, пытаясь устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт. Америка в целом - такой же и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. И Европа пришла в такое же положение: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах.

Ю.Н.Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Ю.Королев. Cвод правил Америкой ковался на протяжении всего ХХ века; но главные его постулаты созрели только в самом его конце, главным образом, в ХХI столетии. Любые правила работают на протяжении долгого времени, если их вовремя и грамотно подправляют. Самый сильный критик этих правил - сама Америка, и она на протяжении не менее полувека, начиная с Джона Кеннеди, серьезно и даже радикально ставит вопрос об их пересмотре. Вот список американских президентов-наследников Рузвельта ( 1933-1945 Франклин Делано Рузвельт (1882-1945), 32-й президент СШA), которые структурировали Америку, строили мир и отстроили систему связей, как сейчас принято говорить, после Второй мировой войны. Их, как апостолов, ровно 12; следующий – Тринадцатый.
Юрий Королев. Если Китай сложить с Америкой... Принцип стратегических построений остается неизменно арифметическим с времен Клаузевица: если Китай сложить с Россией, получится много, но если Китай с Европой, - то гораздо больше, и этот факт оказал и оказывает решающее воздействие на Америку, начиная со Збигнева Бжезинского и Рональда Рейгана. Охват России и Китая двумя новыми флангами интеграции - Тихоокеанским и Атлантическим - статегическое решение, оставляющее на усмотрение Китая и России, - как договариваться и о чем в мутном котле ВТО. Исчерпанность проекта глобализации показала, что и эта линия на раздел исчерпала себя. Новый этап технологической интернационализации требует вовлечения, если не России, то, по меньшей мере, Китая; но многоукладное общество и рынок Китая еще меньше, чем российское, готово к технологическорй интеграции, которая привела бы к еще более, чем в России после развала СССР, расколу и обнищанию и сопровождающим такое явление событиям в политике и социальной жизни. Грустный пример России после 90-х никак не вдохновляет Китай. Перед Трампом, как ранее и перед Обамой, цуг-цванг: что ни сделаешь, все - хуже. Чтобы выйти всем с достоинством и выгодой, нужен совместный проект, который, как всегда, в период истинных реформ, ляжет тяжелым грузом на население, - ресурс истины брать не с кого, кроме самих людей. Нужны адекватная элита и адекватные вожди...

Советский Союз возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавшей кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развалить колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов. Все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Центральным вопросом выбора стало определить, что выгоднее и перспективнее, - развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики.

Опыт мобилизационной экономики во время войны подогревал уверенность Сталина в том, что России все по силам и своими средствами. Объективно в тот период историческая альтернатива в виде государственной монополии не была дискредитирована, и не только в России, но и в самых передовых странах мира вера в реальность социализма была весьма популярна. Продолжали существовать два общественно-исторических проекта, и не так сразу и не так просто было выбрать победителя, учитывая, что американский проект был доступен только самой высокой элите государств, а стран, самостоятельно искавших свое место под солнцем, становилось все больше и больше – Китай, Индия, Мексика и полторы сотни иных и бедных. Россия не состояла в элите, но она единственная противопоставила Америке свою альтернативу развития, которая хотя бы теоретически обосновывалась. И что вы думаете? В 1957 году взлетел русский спутник; а 1961 – первый корабль-спутник с Гагариным на борту, а ведь смыслом выяснения отношений была - технология. Вот откуда в Америке появилось критическое направление в элите и Кеннеди... А в 1962 году Россия смогла обойти все наблюдения США и завести баллистические ракеты на Кубу - это тоже технология. Не внешний фактор, а именно сомнения в правильности национального - внутриполитического - выбора породили первый послевоенный кризис в США в 1962 году, известный как Карибский кризис, который, конечно же, был лишь его наиболее очевидным проявлением. Кризис был именно внутриполитическим, потому что американская элита оказалась перед трудным выбором альтернативы стратегического развития страны и мира, и только в столкновении главных сил в самой Америке решалась и разрешилась ситуация, но вопрос был поставлен во всей его широте – как Америке двигаться дальше.

Технологическая интеграция осуществляет объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнациональная интеграция, когда друг к другу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз пытался и пытается устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт, но он все более приобретает межнациональный характер из-за решения принимать в союз после крушения СССР страны, технологически не готовые к глобализации.

Как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной: отрезать от России Украину - это все равно, что отделить от Англии Шотландию или от Франции - Гасконию. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.

Ю.Н.Королев. Какая дилемма перед Путиным? Получив мандат на сохранение стабильности и исторический консерватизм, Путин не может его использовать для реформ, которые необходимы в случае, если он вознамерится активно вступить в переходный период от глобализации к новому этапу в процессе интернационализации, который теперь примется реструктурировать Трамп. Альтернатива проста: или добиваемся максимального соответствия и настраиваем гайку на тот же шаг резьбы, что у американского болта, или углубляемся в противостояние; но и в том, и в другом случае Россию ожидает трудный путь народного самоотречения и готовности на жертвы и бедность. Если Путин решится на реформы, ему придется подавлять их проттивников, потому что сторонников реформ у него нет. Если не решится, отсутствие кредитов и санкции приведут к дальнейшему обеднению населения, что рано или поздно породит массовое сопротивление. И это надолго; есть пути справиться с массовым протестом: либо гулаг, либо плановый социальный патернализм, либо их сочетание, что невозможно без мобилизационной экономики. Но в обоих случаях - и в случае проведения реформ, и в случае отказа от них - власти понадобится отмобилизованная карательная система, способная пресечь протест на корню. Чем Путин - осознанно или стихийно - теперь и занимается, и у него нет другого варианта.

Юрий Королев. Вряд ли можно заподозрить генсека Нато Йенса Столтенберга в желании спровоцировать Трампа; но кажется ясно, что попытки резонерствовать и поучать его чреваты неожиданностями. Правда, он уже подбросил примирительную фразу, что после его критики Нато, дескать, скорректировала свою политику. На самом деле вопрос другой. Трамп не согласен с тем, что Америка содержит Нато как вооруженные силы Европы и не получает от этого никаких дивидендов, а лишь риски и осложнения, и предлагает и Европе взять на себя как затраты на содержание, так и риски за применение. Напоминание генсека о том, что Нато задействовала 5-ю статью ничего, кроме улыбки, вызвать не может, и зачем Стентенбергу понадобилось упоминать этот факт, который вызывает желание поинтересовать его IQ, неясно. Похоже, он предлагает от имени Европы Трампу продолждать играть в войну с серьезным лицом вместо крайне актуальных поисков решения реальных задач безопасности. Не думаю, что это проходит: Трампу незачем ссориться с Европой, и он примет некоторые приемы толерантного поведения, но он не может отказаться от основ своей программы.
Ю.Н.Королев. Если бы Клинтон избрали, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он, да еще в лице оштукатуренного Путина.
В круге шестом. Ну, хорошо, Трамп Трампом, - он и без нас разберется. России важно, как он поведет себя в отношении нашей страны. И это, действительно, исходя из того, что я предположительно описал, - весьма прагматично, то есть зависит не только от Трампа и Америки, но и от России и от Путина. Как прагматик, он будет предлагать и реагировать, и времени даст только столько, сколько, как он привык полагать, необходимо грамотному визави для обсуждения вопросов и их корректировки вплоть до выработки возможных компромиссов; далее - все, либо получается совместная работа и бизнес-проект запускается, либо на нем ставят крест. В случае одобрения, - уже маршрутная карта... И что же Путин? У него открылся невиданный шанс, в наработке и обосновании которого он активнейшим образом участвовал, - то есть это ему не дар судьбы, хотя конечно, - и дар, не без этого, - не без Бога, - если уж Ему кто угоден, не отступится. И все-таки скорее всего это - последний шанс. Трамп, похоже, готов попробовать вовлечь Россию в свой проект, потому что такой колосс, как единые Америка-Европа-Россия - это историческое явление стратегического типа на многие столетия. Путин должен соответствовать, организовать, вести и снова соответствовать, организовать и вести - никто не обещает, что будет легко. Трампа не будет интересовать, как это сделает Путин, и это значит, что своей демократией нам придется заниматься самим, для проекта Трампа - лишь бы не было технологических препятствий. Экономически это очень непросто, и вопрос мобилизационной экономики не снимается с повестки дня. Но самое главное для Путина - гражданские отношения, то, как поведет себя население, как сохранить поддержку и доверие и как переформатировать делегированные задачи - с консервативной программы - безопасность и выживаемость, в реформы и снова реформы. Конечно, в случае, так сказать, подписания контракта можно рассчитывать на серьезные кредиты, которые быстро перерастут национальный валовый продукт... Конечно, через какое-то время начнется рост; но все очень тонко и колебательно. Хотя в общем-то Путин может справиться, потому что конкурентные позиции все равно придется жестко отстаивать.
Есть еще и пятый круг, который можно считать и первым. Он связан с выяснением целей и стратегических задач, которые ставит перед собой Трамп. Как всегда на пике кризиса, или, если хотите, революции, вопрос содержания проекта общественного развития до смешного прост и ясен: неизбежна дальнейшая интернационализация экономики, общественных связей, политических систем, в основе которой - технологическая интеграция. В этом разрезе, глобализация как исторический этап интернационализации, уходит в прошлое, а как назовут новый этап интернационализации, покажет ближайшая практика. Путей два. Один проходит через создание, упрощенно говоря, мирового правительства демократическим и правовым путем, например, через существующие структуры вроде ООН. Другой, - через переформирование тоже существующего американского властного центра через интеграцию в него, по меньшей мере, европейской элиты и делегирование ей части реальных властных полномочий. Премудрая и предусмотрительная британская элита благодаря брегзиту будет требовать себе отдельного сегмента власти, а не в купе с остальной европейской (читай: германской) элитой. Обеспечение и безопасность - структуры НАТО, которая обречена на новое мощное финансирование и развитие. Финансировать НАТО теперь придется Европе, и она легко с этим справится, но вопрос создания вооруженных сил каждого из членов ЕС отпадет сам собой. Эта альтернатива наиболее вероятна, сейчас к ней должен быстро прийти новый президент США, для чего понадобится объяснить, почему Россия в таком проекте не участвует. Но это тоже легко.
Четвертый круг проблем, с которыми столкнутся Трамп и Путин, связан с характером власти в России. Реформы, особенно, непопулярные возможно провести в обществе в случае, если общество делегирует реформатору-лидеру полномочия на проведение реформ, ибо как известно, это очень затратная, требующая от населения самоотречения и терпения долгосрочная процедура. Поддержка Путина среди населения уникальна и он обладает полномочиями. Да, но полномочиями на что? дело в том, что после экспериментов 90-х годов, приватизации и безрассудного злоупотребления властью и терпением населения, а также после кризиса 2008 года и падения уровня жизни наряду с усилившимся осознанием военной опасности население России, действительно, делегировало полномочия Путину, - но не для проведения реформ, тем более непопулярных, а как гаранту стабильности и спокойствия, - не реформ, я бы сказал одним словом - нереформ - проводить реформы ему никто не поручал, не уполномочивал, не просил. Напротив, пусть беднее, но спокойнее. В этом ныне состоит социальный парадокс России и преодолеть его - задача сложная и нескорая. Это приведет к тому, что обязательства, которые должен будет взять на себя Путин на переговорах с Трампом, он не сможет выполнить, и это станет ясно уже очень скоро. Если Путин уже это понимает, то он станет инициатором срыва переговорного процесса; если он этого пока не видит, то процесс сорвется явочным порядком, когда Путину понадобится сила внутри страны, чтобы провести даже минимальные реформы. Именно это имел в виду премудрый Обама, когда говорил, что активизация внешних усилий со стороны Путина - признак не силы, а слабости. Что, с другой стороны, косвенно свидетельствует о том, что сам Путин скорее всего понимает истинное положение вещей... Как верно заметил о нем тот же Обама: он - не дурак.
Третий круг сформировался уже на марше. Вначале предпримательские круги в Европе негативно встретили реализацию плана насильственного принуждения России к глобализации без учета ее интересов. Уже развернувшие долгосрочные планы компании, особенно в Германии, понимали, что они оказываются под угррозой срыва; но постепепнно убедились, что Россия не только идет на сотрудничество в этих условиях, не только боится потерять наработанное, но и российские партнеры все более идут на конкурентные уступки - санкции и дискриминация российского предпринимательство и страны в целом на мировой арене оказались чрезвычайно выгодными для европейских партнеров, и они полностью перешли на позиции поддержки санкций и противостояния с Путиным. Теперь уже отказ от такого направления породил бы трудности у бизнеса. Но постепенно не только еыропейские предприниматели, но и все мировые компании обнаружили, что надящиеся под давлением русские бизнесмены стали гораздо более податливыми при обсуждении вопросов долевых интересов, технологической уступчивовсти, безопасности капитала: они апеллировали не к своему национальному правительству в опасных случаях, а к свогим партнерам или даже к иностранным правительствам, которые действовали более твердо и опирались на устойчивые сворды и практику применения законов. Теперь не только иностранные компании, но и интернационально-российские фирмы предпочитали, чтобы государство России находилось под давлением санкций и дискриминаций. С этим сейчас столкнется Трамп.
Почему у Трампа с Путиным ничего не получится, хотя они оба будут очень стараться... Тут несколько кругов.
Первый связан с тем, что на уровне технологической интеграции Россия готова к вступлению в процесс только выборочно и по сегментам экономики, что приводит к отрыву привлекаемых секторов от многоукладной национальной экономики, а это больно ударяет по благосостоянию населения, отбрасывая его на периферию мировой бедности: ведет к ускорению утечки умов и профессионалов, сужает поле свободной конкуренции, делает малоперспективным предпринимательство в национальных рамках страны: обнищание в 90-е и после 2008 гг. как цена за технологическое участие в глобализации доказало это всему населению и власти тоже; успешно участвовавшая в глобализации часть российского бизнеса ушла на запад - массовая поддержка Путина - цена такого эксперимента. Путин предложил США и Европе поискать пути компенсации потерь - хотя бы с помощью поставок газа и нефти, но понят и воспринят не был, а стал мишенью критики.
Второй круг геополитического свойства: если США пойдут на тесный экономический и политический союз с Россией, это поставит в зависимое положение Европу, особенно ее восточные и центральные регионы; станет затруднительно говорить не только о ЕС как второй экономике мира, но и о ее обороноспособности: или трать огромные деньги на собственную армию или присоединяйся к союзу США и России как третья сила, да и кто станет способствовать в этом случае единой Европе, когда гораздо более выгодно присоединять каждую страну в отдельности.
Конечно, такой проект надолго закрыл бы вопросы с Китаем; но - не навсегда, так как заставил бы его искать геополитические решения с Индией, Пакистаном и Японией. В этом круге США выбрали в качестве стратегического партнера Европу, расчитывая, не без основания, что России деваться некуда и рано или поздно она сама упадет в руки как спелое яблоко. Это решение элите США далось не так легко, и демократы в лице президента Клинтона, и республиканцы в лице Буша-младшего приложили немало сил, чтобы найти компромиссы; весь период до 2012 года в этом русле действовал и Путин, но - не срослось. Обама тоже попытался перезагрузить отношения с Россией, но также потерпел неудачу - и вовсе не потому что не старался, не по субъективным, а по мощным объективным причинам, и это только Хиллари Клинтон видела в этой неудаче злую волю Путина, но не Обама.
Если бы Клинтон избрали, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он, да еще в лице оштукатуренного Путина.
Отбросим детали и признаем, что Обама в значительной степени подготовил приход Трампа - в смысле глубокой передислокации американской элиты. В этом ключе американские события находятся в одном потоке с британским бегзитом. Ведь это Кэмерон, противник выхода Британии из Евросоюза, обещал референдум, и именно он его провел. Так и Обама: он провозгласил и начал реформы, с которыми не справился, но общество осознало их необходимость, назначив на их исполнение других людей, - как и в Лондоне. И сторонников, и противников - пополам: и Америка, и Британия препарировали глобализацию по-живому - настоящая вивисекция! - и ответ ясен: неизбежен приход нового проекта. В чем трудность для других стран и для России, в частности? В том, что эти реформы и связанные с ними решения будут проводиться очень решительно и настойчиво - радикально! - и в бирюльки с новыми лидерами не поиграешь. Их стиль в некоторой степени засветил министр иностранных дел Великобритании, эпатажный мэр Лондона Александр Борис де Пфеффель-Джонсон, который систематически подчёркивает, что не питает ни малейших симпатий ни к президенту России В. В. Путину, ни к построенной последним политической системе, которую Джонсон называет бандитской клептократией.
Все-таки я остаюсь при своем мнении, что Обама в новейшей истории один из лучших и наиболее интересных президентов в мире, достойных великой страны, и он снова подтвердил это, признав ошибочность действий в Ливии. Очень даже неплохо для еще даже не севшего за мемуары президента. На память не приходит ни одного такого случае, и не только в США. Буш смутно что-то бормотнул про Ирак, но больше в ключе - что его обманули; его тогда даже Путин косвенно поддержал, заявив, что, дескать, ходили такие слухи - об оружии массового поражения у Хуссейна. То есть Буш признавал ошибочность своих действий, стремясь свалить вину за нее на других. Обама ни на кого не кивает: самой худшей ошибкой была интервенция в Ливии, и если бы можно было повернуть историю обратно, я бы отказался от этого плана. Мы и наши европейские партнеры недооценили местные обычаи и нравы. Никто не поблагодарил нас за попытку продвижения западных ценностей.
А кто сказал, что будет легко. Хорошо уже то, что удалось очертить круг вопросов, которые надо решать.
Какая дилемма перед Путиным? Получив мандат на сохранение стабильности и исторический консерватизм, Путин не может его использовать для реформ, которые необходимы в случае, если он вознамерится активно вступить в переходный период от глобализации к новому этапу в процессе интернационализации, который теперь примется реструктурировать Трамп. Альтернатива проста: или добиваемся максимального соответствия и настраиваем гайку на тот же шаг резьбы, что у американского болта, или углубляемся в противостояние; но и в том, и в другом случае Россию ожидает трудный путь народного самоотречения и готовности на жертвы и бедность. Если Путин решится на реформы, ему придется подавлять их проттивников, потому что сторонников реформ у него нет. Если не решится, отсутствие кредитов и санкции приведут к дальнейшему обеднению населения, что рано или поздно породит массовое сопротивление. И это надолго; есть пути справиться с массовым протестом: либо гулаг, либо плановый социальный патернализм, либо их сочетание, что невозможно без мобилизационной экономики. Но в обоих случаях - и в случае проведения реформ, и в случае отказа от них - власти понадобится отмобилизованная карательная система, способная пресечь протест на корню. Чем Путин - осознанно или стихийно - теперь и занимается, и у него нет другого варианта.
Вряд ли можно заподозрить генсека Нато Йенса Столтенберга в желании спровоцировать Трампа; но кажется ясно, что попытки резонерствовать и поучать его чреваты неожиданностями. Правда, он уже подбросил примирительную фразу, что после его критики Нато, дескать, скорректировала свою политику. На самом деле вопрос другой. Трамп не согласен с тем, что Америка содержит Нато как вооруженные силы Европы и не получает от этого никаких дивидендов, а лишь риски и осложнения, и предлагает и Европе взять на себя как затраты на содержание, так и риски за применение. Напоминание генсека о том, что Нато задействовала 5-ю статью ничего, кроме улыбки, вызвать не может, и зачем Стентенбергу понадобилось упоминать этот факт, который вызывает желание поинтересовать его IQ, неясно. Похоже, он предлагает от имени Европы Трампу продолждать играть в войну с серьезным лицом вместо крайне актуальных поисков решения реальных задач безопасности. Не думаю, что это проходит: Трампу незачем ссориться с Европой, и он примет некоторые приемы толерантного поведения, но он не может отказаться от основ своей программы.
Трамп обвинил Китай в нечестных валютных интригах, - и это, конечно, своеобразное приглашение к новому диалогу. Важную роль в американском проекте играет китайский вектор. Эта роль чрезвычайно возросла со времен китайского чуда. Но принцип стратегических построений остается неизменно арифметическим с времен Клаузевица: если Китай сложить с Россией, получится много, но если Китай с Европой, - то гораздо больше, и этот факт оказал и оказывает решающее воздействие на Америку, начиная со Збигнева Бжезинского и Рональда Рейгана. Охват России и Китая двумя новыми флангами интеграции - Тихоокеанским и Атлантическим - статегическое решение, оставляющее на усмотрение Китая и России, - как договариваться и о чем в мутном котле ВТО. Исчерпанность проекта глобализации показала, что и эта линия на раздел исчерпала себя. Новый этап технологической интернационализации требует вовлечения, если не России, то, по меньшей мере, Китая; но многоукладное общество и рынок Китая еще меньше, чем российское, готово к технологическорй интеграции, которая привела бы к еще более, чем в России после развала СССР, расколу и обнищанию и сопровождающим такое явление событиям в политике и социальной жизни. Грустный пример России после 90-х никак не вдохновляет Китай. Перед Трампом, как ранее и перед Обамой, цуг-цванг: что ни сделаешь, все - хуже. Чтобы выйти всем с достоинством и выгодой, нужен совместный проект, который, как всегда, в период истинных реформ, ляжет тяжелым грузом на население, - ресурс истины брать не с кого, кроме самих людей. Нужны адекватная элита и адекватные вожди...
Тринадцатый президент Америки. После Рузвельта и после Второй мировой это Тринадцатый президент Соединеных Штатов Америки. Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает. По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя. Хиллари Клинтон в интервью Владимиру Познеру: "Одно из опасений, которое я слышу от русских, что каким-то образом США хотят ослабить Россию. Это далеко от правды. Наша цель помочь укреплению России. Мы видим Россию с сильной культурой с потрясающей интеллектуальной столицей, которая есть у России как у лидера в 21 веке. И иногда мы чувствуем, что мы верим больше в ваше будущее, чем иногда это делают русские"
Кто лучше, Хиллари Клинтон или Трамп? Как человек заинтересованный, я однозначно скажу - Клинтон. Как человек не заинтересованный, я твердо утверждаю - Клинтон. Хотя и в том, и в другом случае ничего особенно хорошего или особенно плохого не произойдет: не президенты правят Америкой. Но это как брегзит в Британии, поровну, но по-разному. Почему? Америка - не Англия, при всем уважении; она не может себе позволить крутых поворотов в принципиальных вопросах глобализации, или интернационализации; она - лидер, лидер - вещь устойчивая, не может вертеться как флюгер, так как растеряет всех союзников, попутчиков, соперников и врагов, а такая ситуация уже опробована на Ближнем Востоке - в Ираке, Ливии, Иране и Сирии. Иран устоял, и с ним договариваются как с суверенной фигурой большой шахматной партии. Для Америки главное не внешняя политика, а внутренняя; но эта внутренняя политика в эпоху глобализации наваливается неотвратимой волной американского осмысления своей внутренней политики на всю ее внешнюю политику, - американскому колоссу нельзя и даже немыслимо иначе; да просто иначе не бывает у великих империй. Америка руководит миром, и она должна была выработать правила взаимодействия, чтобы ей было комфортно и безопасно руководить, а мир ощущал, что о нем заботятся и все в порядке, иначе он пойдет брать Капитолий штурмом, рано или поздно.
Этот свод правил ковался на протяжении всего ХХ века; но главные его постулаты созрели только в самом его конце, главным образом, в ХХI столетии. Любые правила работают на протяжении долгого времени, если их вовремя и грамотно подправляют. Самый сильный критик этих правил - сама Америка, и она на протяжении не менее полувека, начиная с Джона Кеннеди, серьезно и даже радикально ставит вопрос об их пересмотре. Вот список американских президентов-наследников Рузвельта ( 1933-1945 Франклин Делано Рузвельт (1882-1945), 32-й президент СШA), которые структурировали Америку, строили мир и отстроили систему связей, как сейчас принято говорить, после Второй мировой войны. Их, как апостолов, ровно 12; следующий – Тринадцатый.
1945-1953 Гарри Трумэн (1884-1972), 33-й президент США
1953-1961 Дуайт Дэвид Эйзенхауэр (1890-1969), 34-й президент США
1961-1963 Джон Фицджеральд Кеннеди (1917-1963), 35-й президент США
1963-1969 Линдон Бейнс Джонсон (1908-1973), 36-й президент США
1969-1974 Ричард Милхаус Никсон (1913-1996), 37-й президент США
1974-1977 Джералд Рудольф Форд (р. 1913), 38-й президент США
1977-1981 Джеймс (Джимми) Эрл Картер (р. 1924), 39-й президент США
1981-1989 Рональд Уилсон Рейган (р. 1911), 40-й президент США
1989-1993 Джордж Герберт Уокер Буш (р. 1924), 41-й президент США
1993-2001 Уильям (Билл) Джефферсон Клинтон (р. 1946), 42-й президент США
2001-2009 Джордж Уокер Буш (р. 1946), 43-й президент США
2009- Барак Хуссейн Обама младший (р. 1961), 44-й президент США
Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает.
По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Не очень-то настойчивые предложения США включить Россию в план Маршалла, отвергались Сталиным, потому что в этом случае сохранить режим и власть было невозможно, тем более, что очевидным условием участия в проекте был отказ от ядерного оружия, а оно-то у Сталина уже было... Кроме того, опыт мобилизационной экономики во время войны подогревал его уверенность в том, что России все по силам и своими средствами. Объективно в тот период историческая альтернатива в виде государственной монополии не была дискредитирована, и не только в России, но и в самых передовых странах мира вера в реальность социализма была весьма популярна. Да и Европа, завороженная программой восстановления, активно выступила против конкурента, и ей это оказалось не трудно, в частности, благодаря историческому дару - лидерству Черчилля в Великобритании.
Но все-таки продолжали существовать два общественно-исторических проекта, и не так сразу и не так просто было выбрать победителя, учитывая, что американский проект был доступен только самой высокой элите государств, а стран, самостоятельно искавших свое место под солнцем, становилось все больше и больше – Китай, Индия, Мексика и полторы сотни иных и бедных. Россия не состояла в элите, но она единственная противопоставила Америке свою альтернативу развития, которая хотя бы теоретически обосновывалась.
И что вы думаете? В 1957 году взлетел русский спутник; а 1961 – первый корабль-спутник с Гагариным на борту, а ведь смыслом выяснения отношений была - технология. Вот откуда в Америке появилось критическое направление в элите и Кеннеди... А в 1962 году Россия смогла обойти все наблюдения США и завести баллистические ракеты на Кубу - это тоже технология.
Не внешний фактор, а именно сомнения в правильности национального - внутриполитического - выбора породили первый послевоенный кризис в США в 1962 году, известный как Карибский кризис, который, конечно же, был лишь его наиболее очевидным проявлением. Кризис был именно внутриполитическим, потому что американская элита оказалась перед трудным выбором альтернативы стратегического развития страны и мира и только в столкновении главных сил в самой Америке решалась и разрешилась ситуация, но вопрос был поставлен во всей его широте – как Америке двигаться дальше. А к России надо было присмотреться...
Какой был сделан вывод? Он очевиден: что определяет операжающее развитие технологии? инвестиции - огромное количество вкладываемых средств - ведь тогда это был очень рисковый сегмент рынка. Где их взять? Америка уже мобилизовала все, что могла; следовательно, нужно было присовокупить все, что есть в мире, для необходимой капитализации: был установлен контроль над мировым сырьем, прежде всего нефтью и начался энергичный поиск интеграции передовых систем производства - успешным опытом стала региональная интеграция - в Латинской Америке, на арабском востоке, Общий рынок в Европе, - ни о какой единой Европе и речи не было: Европа восстановилась, можно и нужно было привлечь ее к новому технологическому рывку. И это решение, основанное формально на необходимости освоить космос и приведшее к новым коллосальным инвестициям в технологии, ускорило новую революции в технологиях, прежде всего информационных.И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии выбор США, а в смысле государство - монополия - выбор России) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует долевого равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Расклад таков, что даже пожелай очень сильно Трамп сформировать с Путиным совместный проект, он не может себе этого позволить. Возможность нового рывка интернационализации обеспечена очень небольшим перевесом сил и, чтобы его укрепить, понадобится союз не с Путиным и идущими за ним национально-патриотическими силами, а с бывшими неоконами и радикалами глобализации, то есть с недавними сторонниками Клинтон, что он и сделал, призвав немедленно после победы к единству республиканцев и демократов. Как говорится, он все прекрасно понимает. Трамп и американская элита, даже при полном понимании необходимости преобразований, не могут позволить себе ожидать, пока Россия и Китай существенно усилят и разовьют ту часть национального рынка, производства и производительных сил и внутринациональных отношений, которая сможет влиться в технологическую интеграцию.
Если бы Клинтон избрали, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он, да еще в лице оштукатуренного Путина.
Вопрос содержания проекта общественного развития до смешного прост и ясен: неизбежна дальнейшая интернационализация экономики, общественных связей, политических систем, в основе которой - технологическая интеграция. В этом разрезе, глобализация как исторический этап интернационализации, уходит в прошлое, а как назовуют новый этап интернационализации, покажет ближайшая практика. Путей два. Один проходит через создание, упрощенно говоря, мирового правительства демократическим и правовым путем, например, через существующие структуры вроде ООН. Другой, - через переформирование тоже существующего американского властного центра через интеграцию в него, по меньшей мере, европейской элиты и делегирование ей части реальных властных полномочий. Премудрая и предусмотрительная британская элита благодаря брегзиту будет требовать себе отдельного сегмента власти, а не в купе с остальной европейской (читай: германской) элитой. Обеспечение и безопасность - структуры НАТО, которая обречена на новое мощное финансирование и развитие. Эта альтернатива наиболее вероятна, сейчас к ней должен быстро прийти новый президент США, для чего понадобится объяснить, почему Россия в таком проекте не участвует.
Отбросим детали и признаем, что Обама в значительной степени подготовил приход Трампа - в смысле глубокой передислокации американской элиты. В этом ключе американские события находятся в одном потоке с британским бегзитом. Ведь это Кэмерон, противник выхода Британии из Евросоюза, обещал референдум, и именно он его провел. Так и Обама: он провозгласил и начал реформы, с которыми не справился, но общество осознало их необходимость, назначив на их исполнение других людей, - как и в Лондоне. И сторонников, и противников - пополам: и Америка, и Британия препарировали глобализацию по-живому - настоящая вивисекция! - и ответ ясен: неизбежен приход нового проекта. В чем трудность для других стран и для России, в частности? В том, что эти реформы и связанные с ними решения будут проводиться очень решительно и настойчиво - радикально! - и в бирюльки с новыми лидерами не поиграешь. Их стиль в некоторой степени засветил министр иностранных дел Великобритании, эпатажный мэр Лондона Александр Борис де Пфеффель-Джонсон, который систематически подчёркивает, что не питает ни малейших симпатий ни к президенту России В. В. Путину, ни к построенной последним политической системе, которую Джонсон называет бандитской клептократией.

Все-таки я остаюсь при своем мнении, что Обама в новейшей истории один из лучших и наиболее интересных президентов в мире, достойных великой страны, и он снова подтвердил это, признав ошибочность действий в Ливии. Очень даже неплохо для еще даже не севшего за мемуары президента. На память не приходит ни одного такого случае, и не только в США. Буш смутно что-то бормотнул про Ирак, но больше в ключе - что его обманули; его тогда даже Путин косвенно поддержал, заявив, что, дескать, ходили такие слухи - об оружии массового поражения у Хуссейна. То есть Буш признавал ошибочность своих действий, стремясь свалить вину за нее на других. Обама ни на кого не кивает: самой худшей ошибкой была интервенция в Ливии, и если бы можно было повернуть историю обратно, я бы отказался от этого плана. Мы и наши европейские партнеры недооценили местные обычаи и нравы. Никто не поблагодарил нас за попытку продвижения западных ценностей.

Принципиально различаются два типа экономической интеграции, определяющей процесс интернационализации: 1.базирующийся на едином и практически одном-двух уровнях технологии; и 2. мноукладный, в основе которого интеграция двух или более технологически многослойных национальных рынков. Технологическая интеграция осуществляет объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к другу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз пытался и пытается устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт, но он все более приобретает межнациональный характер из-за решения принимать в союз после крушения СССР страны, технологически не готовые к глобализации. Америка в целом - похожий и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. Стремлении Европы усидеть на двух стульях привело к росту противоречий: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах. И здесь особенно сильна регулирующая роль государства.
В тысячный раз цивилизация столкнулась с ускорением на порядок извечного процесса переселенмя народов, надо обустроить и прокормить новых людей и никто не знает, как это сделать. Переселение народов происходило постоянно, то быстрее, то медленнее, в зависимости от нескольких факторов, из них важнейшими являются: разница достигнутых потенциалов комфортности и разрыв между накопленными богатствами; возникновение экстремальных или катастрофических условий в одном из районов; ослабление сопротивляемости и обороноспособности комфортной зоны; формирование агрессивности и мобилизационной способности в дискомфортной зоне. Мировой кризис - это прежде всего дисбаланс потенциалов. Во все времена именно реально сложившаяся ситуация определяла бег времен и общественных формаций. В прежние века и тысячелетия, - во всяком случае известные нам, - философы вдогонку все объясняли и несомненно кроили и резали историю в рамках своих представлений, и вовсе не из корысти или подхолимства, самый честный и непримиримый все равно не мог прыгнуть выше своей крыши. В этом смысле ни элита в целом, ни одна из ее частей, не могли идти впереди человечества, - лишь вслед за ним и его опытом, тяжко разукрашивавшем его шкуру. Когда между элитами разрозненного человечества связи не было или она осуществлялась с большими задержками и отставанием, легко было валить на дикость племен или несостоятельность императоров. Но уже, по меньшей мере с Восемнадцатого века шансов у чингисханов не осталось, они не могли возникнуть ниоткуда и поразить быстрой конницей или дальнобойным луком им неведомого еще вчера противника. Почти все на свете стало известно, и все философы провозгласили целью всех элит благо человечества. И что же? Были и Робеспьер, и Наполеон, и Гитлер, и Мао, и Сталин, и я уж не говорю о сотнях, а, может быть, тысячах помельче. И все они старались во благо человечества.
Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Борьба за лидерство - вечный процесс. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.
В мировом процессе интернационализации - не только экономики - возникли две проблемы: первая - у США сокращается относительная доля мирового богатства и материальный ресурс; второе, и самое главное, элита лидера не находит эфффективной формулы для следующего этапа - постглобализации. Был выбор: присоединить Евросоюз или Россию, в обоих случаях теоретически видно было, что узел развязывается. Казалось, что если удастся с ЕС, Россия сама упадет в ладони; а если поставить на первое место Россию, это не гарантирует присоединение Европы. Однако попытки прямолинейного решения проблемы путем присоединения дополнительного потенциала в виде европейского рынка столкнулись с принципиальными трудностями. Стратегические усилия аналитиков позволили вычислить необходимое и достаточное, чтобы Америка продолжила триумфальный путь, и для этого понадобилось разгладить горячим утюгом Европу - от Лиссабона до Киева и окрасить цветами демократических революцией геополитически важные страны Ближнего Востока. Бросившись в это предприятие с головой, европейская элита пошла на большие жертвы, но уже обнаружила, что их недостаточно и конца им не видно, в результате возникла фронда, довольно быстро формирующаяся в серьезную оппозицию, и смена властей в ведущих странах не за горами, о чем со всей ясностью предупредил брексит. То же самое, но с перцем, произошло на Ближнем Востоке - усилия по разглаживанию и унификации привели к устойчивой неустойчивости. Одновременно Россия, увидя, что ее готовят к роли жертвенного агнца, начала, казалось бы, безнадежную борьбу за новое место под солнцем и, похоже, далека от поражения, потому что сторонники ее линии возникают в самом сердце системы - в США и Европе. Не говоря уже о Ближнем Востоке... Расклад сил изменился и изменяется.
В чем особая пикантность нарастающего внутреннего столкновения в США между глобалистами и партией Америки? В том прежде всего, что глобалисты исторически происходят не из международного интеграционного движения, а именно из партии Америки, которая не на Америку проецирует глобалистские потребности и устремления, а, напротив, - американские интересы распространяет, навязывает и интернационализирует. Однако этот процесс зашел так далеко, что глобалистское руководство США на практике дискриминирует большую и все большую часть американского общества, а именно ту, которая с большинством стран и населения мира отстала от авангарда технологической революции, практикует реальную экономику и не понимает, зачем ей все эти сирии и украины. Оторвавшиеся глобалисты оказались перед альтернативой - двигать вперед глобализацию, объединившись с ее золотой верхушкой или ждать, пока их догонят отставшие, и тогда на хорошей базе возобновить глобализацию. Но ждать, оставаясь у власти, невозможно, эту власть есть кому оспорить, ее оспаривают и, наверняка, отнимут: встает традиционный и пресловутый вопрос о власти и о том, как не хочется ее отдавать. Противоречия уже напряглись, скрутившись в тугую спираль, укрылись в традиционную форму международных отношений, анонсировали лидеров не истинных, а сфальсифицированных программ и проектов, спекулятивных течений, клановых нужд и получили очень опасный импульс, когда власть предержащим кажется, что лучше всего и проще всего взмахнуть Александровым кинжалом. Желание повоевать все чаще воплощается на практике в военных авантюрах - в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, на Украине, и Бог знает, где еще.
Простым вбросом денег не решить структурных вопросов развития экономики - такие предложения можно рассматривать только как умышленное недомыслие. США только за пять лет с 2007 по 2011 вбросили больше 26 биллионов долларов, и - ничего, никакой инфляции; но вбросили не в американскую экономику, а в мировую: это просто свидетельство того, что Америка обеспечивает миовую экономику своими долларами, и показывает, сколько именно нужно их для нормального функционирования. А вбросьте вы рубли в экономику России, - ведь они больше нигде не нужны, потому-то и муссируется тема использования в торговле национальной валюты - рубля, юаня; но если их хватает, то, извините, больше не надо. Похоже, дело в том. что, убедившись в экономической безграмотности власти и в ее инфантильном и безудержном стремлении разбогатеть немедленно и любыми средствами, как это свойственно нуворишам, академик решился на научно-популистскую провокацию: затащить власть в реформу через обещание быстрого эффекта с помощью простейших средств. И, действительно, в его предложении недалеко скрыты элементы серьмяжной правды: как только первые последствия от денежной эмиссии начнут сказываться (инфляция и падение рубля), станет не до жиру, а быть бы живу, и единственным ходом станет сбор средств с населения, причем, не денег - ракушек, а именно средств развития, а это прежде всего мобилизация ресурсов и их стопроцентное использование, массовая решимость участвовать, готовность команды экспертов-камикадзе служить стране во власти, ну, и деньги, конечно. И если власть не до конца убила русскую пассионарность, родившуюся в начале 90-х, у России может быть шанс. Для этого первым шагом может быть освобождение от налогового бремени населения страны, - как инициативных производителей за счет сверхэксплуатации собственного труда и труда своей семьи, так и малого и среднего предпринимательства, которое станет прибежищем инноваций крупного финансового капитала, убегающего от налогов.
Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции. и он не предполагает компромиссов.
В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует долевого равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Ведь интеграции бывают принципиально разные. Есть технологическая интеграция, когда происходит объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к дургу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз, в отличие от других интеграционных союзов в мире, создавался, пытаясь устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт. Америка в целом - такой же и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. И Европа пришла в такое же положение: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах.
Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной: отрезать от России Украину - это все равно, что отделить от Англии Шотландию или от Франции - Гасконию. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы.
Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавшей кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики.
Одновременно решался второй вопрос: кто станет лидером и менеджером транснационализации как этапа мировой интеграции, - государство или монополии; этот вопрос тоже решился паллиативно: интеграционный транснациональный процесс возглавили мощные частные структуры, базировавшиеся территориально преимущественно в США, охраняемые американским законом и американской силой, как военной, так и финансовой. Был ли российский (советский) проект хоть когда-нибудь реальной альтернативой мирового развития – это один из вопросов, на который каверзный ответ был сформулирован прежде, чем сам вопрос. Не был: советский эксперимент - лишь часть общего опыта использования государства как средства решения внутренних и геополитических проблем развития мировой интеграции; в России в условиях отставания от стран западной Европы был предпринять экстремальный опыт использования государства в этих целях; но иных целей, кроме этих, этот опыт не предполагал и не мог, по своей сути, выйти за рамки исторической альтернативы - этатизм (абсолютизированный государственный капитализм) в рамках общей формации.

Юрий Королев. Трамп обвинил Китай в нечестных валютных интригах, - и это, конечно, своеобразное приглашение к новому диалогу. Важную роль в американском проекте играет китайский вектор. Эта роль чрезвычайно возросла со времен китайского чуда. Но принцип стратегических построений остается неизменно арифметическим с времен Клаузевица: если Китай сложить с Россией, получится много, но если Китай с Европой, - то гораздо больше, и этот факт оказал и оказывает решающее воздействие на Америку, начиная со Збигнева Бжезинского и Рональда Рейгана. Охват России и Китая двумя новыми флангами интеграции - Тихоокеанским и Атлантическим - статегическое решение, оставляющее на усмотрение Китая и России, - как договариваться и о чем в мутном котле ВТО. Исчерпанность проекта глобализации показала, что и эта линия на раздел исчерпала себя. Новый этап технологической интернационализации требует вовлечения, если не России, то, по меньшей мере, Китая; но многоукладное общество и рынок Китая еще меньше, чем российское, готово к технологическорй интеграции, которая привела бы к еще более, чем в России после развала СССР, расколу и обнищанию и сопровождающим такое явление событиям в политике и социальной жизни. Грустный пример России после 90-х никак не вдохновляет Китай. Перед Трампом, как ранее и перед Обамой, цуг-цванг: что ни сделаешь, все - хуже. Чтобы выйти всем с достоинством и выгодой, нужен совместный проект, который, как всегда, в период истинных реформ, ляжет тяжелым грузом на население, - ресурс истины брать не с кого, кроме самих людей. Нужны адекватная элита и адекватные вожди...
Юрий Королев. В каком месте ценностного ряда стоит в его планах Трампа Москва? Трамп хочет сохранить некоторое расстояние от политических руководителей основных стран мира, и это одинаково относится к Меркель, Путину, Си и даже Мэй, - в несколько меньшей мере, чем к остальным, и то только потому что он считает брекзит чистым проявлением нового технологизма, что не точно: Британия все-таки подразумевает конкуренцию и гегемонию, а Трамп - только конкуренцию, Британия желает сохранить за собой свой непревзойденный финансовый механизм, а Трамп - не сломать его, а сделать своим. Трамп не откажется от гегемонии, но считает, что она придет сама в случае конкурентной победы и будет просто призом победителю. Для Трампа конкуренты все, потому что он знает и уверен, нет сферы, в которой Америка не боролась бы за успех: в сфере высоких технологий и финансов - это Европа вместе с Россией и Япония; в сфере сырья - это Россия, финансы - Великобритания, на потребительском рынке - Китай, и так далее. Но это если называть одну-две страны в проблеме, а на самом деле там стоит весь мир - так себе и видит Трамп будущее Америки - победительницы мира - всего мира. Что ему в этом Россия и что он России? Трамп против блоков: они затрудняют победу Америки, будь то союз России с Европой или с Китаем, союз Китая с Европой; Америке, считает он, ни с кем из них стратегический союз не нужен. И НАТО он видит как рудимент прошлого, но понимает, что его так сразу не сковырнешь, следовательно, надо и здесь аккуратно отрезать полоску ветчины с помощью увеличения поставок оружия за счет увеличения доли европейцев в бюджете союза, что даст толику роста занятости в США. А что Россия? Россию он видел как продолжение избирательного шоу: проверенная реакция противников, все набрасываются на кость, а матерый уносит грудинку. Но Путин в эту игру не стал играть и оставил грызть кость статистам, сам же продолжил рысить на облюбованных полях. И тут же удостоился похвалы со стороны благородного противника: крепкий орешек. Трампу не надо Россию убивать, надо использовать ее потенциал на благо Америки и столкнуть его с потенциалом других соперников и конкурентов, прежде всего с Китаем и Европой.

Юрий Королев. Путина представляют как мощного внешнеполитического игрока и на первый взгляд такое представление соответствует действительности. Иначе почему его имя на устах у всех стран, народов и СМИ. Конечно, период, который Путин пробыл у власти в такой сложной и большой стране, переживающей реструктуризацию экономики и политики, вряд ли позволяет проводить компаративные оценки. Можно, конечно, сравнивать последние 15 лет с 90-ми Ельцина; но трудно избежать натяжек и неточностей. Прежде всего Путин из того же гнезда, что и Ельцин; и они тянут одну и ту же лямку: как организовать Россию после развала СССР, чтобы она функционировала. Внешний фактор они оба использовали в интересах власти внутри страны; но - по разному; единственный момент сходства - бросок спецназа и захват аэропорта в Югославии, - это как маленький Крым. Но оба одинаково растеряли всех геополитических союзников, - как в ближайшем окружении, так и стратегических. Все внешнеполитические потери состоялись в качестве жертв укрепления внутреннего режима и режима власти. Оставшись совсем у разбитого корыта, Путин занялся всерьез формированием не только вертикали власти, но структуры самоуправления государства; это идет туго и плохо из-за разочарованности населения и недоверия к соединительным тканям и узлам исполнительной власти: парламенту, правительству, судам, армии, полиции. Можно, наверное, сравнить Путина с Иваном Грозным или Петром Великим и точно найти сходные черты. Это может показаться гротеском, но я бы сравнил ситуацию Путина в России и Лукашенко в Белоруссии, - по сути дела, речь в обоих случаях идет об одном и том же, хотя, кажется, они пришли к этому разными путями, мы имеем только грустные ответы, а набор нерешенных вопросов - идентичен.

Юрий Королев. В геополитике эксперты постоянно отслеживают и внимают повестке дня: какие именно вопросы отсутствуют, стоят, обсуждаются, решаются, снимаются. До 2014 года и речи не могло быть о серьезных боевых столкновениях между Россией и Украиной и имелось очевидное признание границ, процесса интеграции и гуманитарной близости. Прошло всего два года, и теперь открыто провозглашается наличие территориальных претензий, боевые столкновения, диверсионная деятельность, вводятся санкции и запреты. Введена и муссируется тема раздела Украины. Как известно, нет ничего такого в истории человечество, что, будучи раз произнесено, не случилось однажды, а уж об Украине и говорить не приходится, ее делили, присоединяли и отсоединяли многократно, даже чаще, чем Польшу. И здесь сторонники такой идеи могут найтись во всех полках, в том числе в ЕС, который нуждается не только в усилении, консолидации, но и зависит от временного фактора: как поступить, чтобы эффект появился быстрее и определеннее с той же Украиной, - сохранить ее, разделить ее, федерализировать? Исходя из опыта истории и суммы конкретных надобностей основных игроков, вероятнее всего выглядит - раздел. Крутая постановка геополитических вопросов Трампом делает такой прогноз еще более вероятным. При этом формальное присоединение Донбасса к России, Закарпатья - к Польше и т.д. вовсе не обязательно: дробление крупных стран Европы - Югославии, Чехословакии и появление новых политических имен на карте - приемлемая, как показывает практика последних десятилетий, альтернатива для Евросоюза, так как мелкие страны легче управляются гегемонами процесса, прежде всего Германией.
Юрий Королев. К 2016-17 годам сложились три проекта интернационализации мировой экономики и власти. Это продолжение глобализации путем вовлечением в нее новых экономик и выведения этих последних на новый технологический уровень; прежде всего Россия и Китай. Вождем и лидером глобализации провозгласил себя Си, и он застолбил свое лидерство не супротив США, а в назидание Путину. Второй проект подразумевает новый рывок элитных стран, вырвавшихся в первые ряды технологической революции, бросая на произвол судьбы отставших и не успевших за новой технической революцией; он подразумевает решительные действия типа шоковой терапии: его возглавляет Трамп, но инициаторами стали авторы британского брикзита. Третий проект является условно паллиативным, он предлагает социализированный подход, когда вопрос решает не просто рынок, но и разумные (разумно, например, считают они, включить в новый процесс не только конкурентоспособные страны Европы, но - все) соображения, доводы и резоны: его главным глашатаем стала Ангела Меркель и Евросоюз. Первый проект, как было сказано, связан с продолжением глобализации, расширением охвата интернационализацией новых центров, углублением технологического взаимодействия сложившихся за 1990-2000-е годы интеграционных полюсов; речь идет прежде всего о России и Китае; но рядом здесь Индия и Бразилия; особенностью ситуации в этих странах стала их зависимость от третьих игроков, собственно интеграционный процесс между ними остается минимальным и не решающим и пока не востребован: Китай ориентирован прежде всего на США и предлагает продолжение глобализации как углубление интеграции прежде всего с Америкой; России завязана в основном на Европейский союз, и ее предложение состоит в раскрытии и углублении евразийской интеграции; противоречия между Китаем и Россией пока не остры и позволяют действовать совместно, продвигая свои проекты; но они, конечно, тут же скорректируют позиции, как только их основные ориентиры, - в одном случае США, а в другом ЕС, - пойдут им навстречу.

Ю.Н.Королев. Вопрос содержания проекта общественного развития до смешного прост и ясен: неизбежна дальнейшая интернационализация экономики, общественных связей, политических систем, в основе которой - технологическая интеграция. В этом разрезе, глобализация как исторический этап интернационализации, уходит в прошлое, а как назовуют новый этап интернационализации, покажет ближайшая практика. Путей два. Один проходит через создание, упрощенно говоря, мирового правительства демократическим и правовым путем, например, через существующие структуры вроде ООН. Другой, - через переформирование тоже существующего американского властного центра через интеграцию в него, по меньшей мере, европейской элиты и делегирование ей части реальных властных полномочий. Премудрая и предусмотрительная британская элита благодаря брегзиту будет требовать себе отдельного сегмента власти, а не в купе с остальной европейской (читай: германской) элитой. Обеспечение и безопасность - структуры НАТО, которая обречена на новое мощное финансирование и развитие. Эта альтернатива наиболее вероятна, сейчас к ней должен быстро прийти новый президент США, для чего понадобится объяснить, почему Россия в таком проекте не участвует.
Юрий Королев. Проект Трампа и проект Путина - принципиально разные проекты и этим прежде всего будут определяться отношения в будущем. Трамп и с Меркель не совпадает. Если сосредоточимся на главном и отбросим детали, то увидим, что Обама в значительной степени подготовил приход Трампа - в смысле глубокой передислокации американской элиты. В этом ключе американские события находятся в одном потоке с британским брегзитом. Ведь это Кэмерон, противник выхода Британии из Евросоюза, обещал референдум, и именно он его провел. Так и Обама: он провозгласил и начал реформы, с которыми не справился, но общество осознало их необходимость, назначив на их исполнение других людей, - как и в Лондоне. И сторонников, и противников - пополам: и Америка, и Британия препарировали глобализацию по-живому - настоящая вивисекция! - и ответ ясен: неизбежен приход нового проекта. В чем трудность для других стран и для России, в частности? В том, что эти реформы и связанные с ними решения будут проводиться очень решительно и настойчиво - радикально! - и в бирюльки с новыми лидерами не поиграешь. Их стиль в некоторой степени засветил министр иностранных дел Великобритании, эпатажный мэр Лондона Александр Борис де Пфеффель-Джонсон, который систематически подчёркивает, что не питает ни малейших симпатий ни к президенту России В. В. Путину, ни к построенной последним политической системе, которую Джонсон называет бандитской клептократией.

Все-таки я остаюсь при своем мнении, что Обама в новейшей истории один из лучших и наиболее интересных президентов в мире, достойных великой страны, и он снова подтвердил это, признав ошибочность действий в Ливии. Очень даже неплохо для еще даже не севшего за мемуары президента. На память не приходит ни одного такого случае, и не только в США. Буш смутно что-то бормотнул про Ирак, но больше в ключе - что его обманули; его тогда даже Путин косвенно поддержал, заявив, что, дескать, ходили такие слухи - об оружии массового поражения у Хуссейна. То есть Буш признавал ошибочность своих действий, стремясь свалить вину за нее на других. Обама ни на кого не кивает: самой худшей ошибкой была интервенция в Ливии, и если бы можно было повернуть историю обратно, я бы отказался от этого плана. Мы и наши европейские партнеры недооценили местные обычаи и нравы. Никто не поблагодарил нас за попытку продвижения западных ценностей.
Первейшей и актуальнейшей угрозой национальной безопасности России является - неисполнение законов России, открытое предпочтение личных интересов интересам страны и общества, граждан, которые посадили тебя в эту должность и оплачивают твое в ней пребывание своими налогами Ю.Н.Королев. Стратегия интеграции. Интуитивно многие понимают, что парадоксальным образом прямая демократия это самая манипулируемая система власти. Она уже получила в исторической науке свое имя - популизм. В новое время эта практика началась с Наполеона. Хотя она тоже была и есть цензурирована, например, нигде до сих пор нет прав у молодежи до 16 лет, а собственно, почему? это возрастной ценз. Нет прав у душевнобольных, хотя этих прав их лишают врачи, чья объективность нуждается в доказательствах, нет прав у приехавшего иностранца - почему? это тоже ценз, etcetera. C использованием современных средств социологии легко вычисляются опасные группы, которые практически незаметно для внимательного ока правозащитников можно исключить из гражданского процесса. Но дело даже не в том, чтобы исключить из избирательного процесса тех или иных противников, важнее - включить в него надежных, добровольных и действительно убежденных союзников и попутчиков, - что тоже помогает сделать социология. Таким образом так называемая прямая демократия, как и любая, впрочем, другая, приводит к нарушению разумного, доброго, вечного, то есть несправедлива, недостойна, безответственна. Ответ, конечно же, исторически известен: свобода, широта прав зависит от уровня развития общества, осознавшего ограниченность своей свободы и свободы составляющих это общество индивидуумов; если декларировать больше свободы, чем дозволяет развитие общества, свобода используется во вред; провозглашенные права остаются на бумаге, потому что власти приходится действовать не по закону, а по понятиям, не только чтобы не навредить делу, но и потому что ей так удобнее. По слишком вольному закону за исполнение проголосуют те, кто едва выслушав аргументы, опустит палец вниз, обрекая на смерть обвиняемого, а завтра, когда выяснится, что казненный невиновен, разведет в недоумении руками, признавая несостоятельность своего права, - а ведь мертвого не воскресишь и даже не принесешь ему извинения и соболезнования.

Юрий Королев. Все очень жестко: Россию не может умтупить ни один из формирующихся лидеров неоглобализации, ни Америка, ни Китай, ни Германия, и нет места для сантиментов, вопросы очень конкретные: технологии, инвестиции, безопасность, решения, - не миллиарды, а триллионы; ну, и конечно, персональный момент не на последнем месте... Силы, находящиеся в противостоянии, отмобилизованы и практически равны - нет никого, кто был бы не нужен, - все в котел общественно-исторического строительства. Суть вопроса, если очень кратко и сжато, в том, что объектом и субъектом интеграционного воздействия являются коммуникации, финансовые институты, мировая валюта (доллар и его производные - евро, фунт, франк, йена, юань, рубль), технологии, сырье, реальная экономика и расчеты ВВП, великое переселение народов, миграция, рынок труда, реструктуризация производства и потребления, космос, оружие. Все это интернационализируется, траснационализируется, глобализуется; но это необходимо и долго будет необходимо и – это хорошо! – и национальным экономикам. Сколько суверенитета передать мировому правительству, а сколько оставить себе. Регионализация наций - суть восточноевропейских, среднеазиатских и арабских революций. Все это сейчас в принципиальных величинах устанавливается, практически окончательно. Тот, кто не получит - не оторвет - сегодня, навсегда в историческом цикле останется на задворках. Самые высокие риски и амбиции - у России: она или сможет войти в группу лидеров вместе с США, Китаем, ЕС, или нет, и так и останется - объектом истории.

Юрий Королев. Не мистически, а математически актуален русский фактор - как напоминание о мощном аналоге великой французской революции. Он состоит из нескольких слагаемых и пары мультипликаторов. Единственно опасная ситуация - мультипликационная - русская революция и приход к власти неких принципиально новых творческих сил. Революция в России может снова взорвать мир, как в 1917, - это не выдумка, так может быть, - пока не видно реальных вождей, но их никто не видел и в 1917-ом. Но, как и тогда, совершенно ясно, чего хочет мир, чтобы они сделали, - и это было сделано в Европе, подчеркнем: после русского бунта и революции! - в историческом прошлом в Западной Европе 60-90-х годов ХХ века - народный капитализм, или переход к социальной рыночной экономике и интернациональной экономической интеграции, которая позднее приняла формы глобализации. Именно этот набирающий скорость процесс закручивает и закруживает все мировые частности, и стоит только копнуть Аль-Кайду или ИГ, как под тонкой шкуркой наносной средневековой или религиозной чешуи откроется истинный лик кровавой и грязной Революции. Самым парадоксальным в настоящий момент и на этом этапе глобализации является то, что субъектом противостояния интернационального и национального стали сами Соединенные Штаты и внутри этого общества-гегемона образовались и быстро набирают силу две партии – партия интернационализации, транснационализации и глобализации и партия Америки. В этом нет ничего ни плохого, ни хорошего; просто это знак того, что все-таки следующей стадией глобализации станет формирование нового и, наверное, более состоятельного гегемона-лидера процесса.
Ю.Королев. Диалектика глобализации: именно этот набирающий скорость процесс закручивает и закруживает все мировые частности, и стоит только копнуть Аль-Каиду или ИГ, как под тонкой шкуркой наносной средневековой или религиозной чешуи откроется истинный лик кровавой и грязной Революции. И Великой. С великой стратегической целью, конечно. Как известно, революцию совершают одни, а плоды ее пожинают другие. Самым парадоксальным в настоящий момент и на этом этапе глобализации является то, что суъектом противостояния интернационального и национального стали сами Соединенные Штаты и внутри этого общества-гегемона образовались и быстро набирают силу две партии – партия интернационализации, транснационализации и глобализации и партия Америки. В этом нет ничего ни плохого, ни хорошего; просто это знак того, что все-таки следующей стадией глобализации станет формирование нового и, наверное, более состоятельного гегемона-лидера процесса. Конечно, наивно думать, что это произойдет посредством всемирной избирательной кампании; но весьма возможно, что мировые сверхолигархи, например, США, ЕС, Китай, Индия и Россия (Россия - маловероятно) смогут достичь компромиссов, отказаться от части своих суверенитетов – наболее одиозных и опасных, институируют такую формулу хотя бы через ООН – и двинут процесс дальше. Почему бы нет? Америка сняла бы с себя долю – невыносимую и вредную для ее будущего – ответственности; ее партнеры сняли бы на обозримое будущее ее проблемы долга и доллара; это было бы неплохо для транснационализации.
Возвращение Кудрина означает Реинтеграцию в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Это не ерничанье, это важно для элиты, от этого зависит, куда ее пустят и где она станет обретать - за это и шел бой полтора десятилетия. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой; с большой натяжкой и оговорками можно говорить только об Абрамовиче, но это же не решение исторического вопроса.
Конечно, не конец света: Россия еще вернется к разделу. Но получит ли Путин мандат на новую попытку или это будет другой, покажет время - этак, лет 10-20; хотя с Россией, - кто знает? А пока будем дожидаться нового Столыпина, - и Кудрин сойдет
Ю.Н.Королев. Диалектика Глобализации. Запад постоянно перепроверяет, насколько Путин владеет ситуацией в России, и все больше удостоверяется, к своему удовлетворению, что вполне владеет. Это означает, что от него можно потребовать максимальных уступок, и он справится; а больше никто не справится в России. Кое-кто пугает тем, что если свергнуть Путина (а кто это может сделать?), то придет кто-то хуже. Хотелось бы спросить, кто? Слева? Справа? Во-первых, никого нет; а во-вторых, чем он может быть хуже для Запада? или лучше? Да ничем. Игра в основном - стратегически - сыграна. Остается пресловутый русский фактор. Что такое русский фактор - не мистически, а математически. Он состоит из нескольких слагаемых и пары мультипликаторов. Единственно опасная для Запада ситуация - мультипликационная - русская революция и приход к власти неких принципиально новых творческих сил; проблема, - что их нет в обозримом пространстве; хотя то, что им нужно сделать, - ясно и очевидно и уже было сделано в историческом прошлом в Западной Европе 60-90-х годов ХХ века - народный капитализм, или переход к социальной рыночной экономике и интернациональной экономической интеграции, которая позднее приняла формы глобализации.
Ю.Н.Королев. Диалектика Глобализации. Именно этот набирающий скорость процесс закручивает и закруживает все мировые частности, и стоит только копнуть Аль-Кайду или ИГ, как под тонкой шкуркой наносной средневековой или религиозной чешуи откроется истинный лик кровавой и грязной Революции. И Великой. С великой стратегической целью, конечно. Как известно, революцию совершают одни, а плоды ее пожинают другие. Самым парадоксальным в настоящий момент и на этом этапе глобализации является то, что суъектом противостояния интернационального и национального стали сами Соединенные Штаты и внутри этого общества-гегемона образовались и быстро набирают силу две партии – партия интернационализации, транснационализации и глобализации и партия Америки. В этом нет ничего ни плохого, ни хорошего; просто это знак того, что все-таки следующей стадией глобализации станет формирование нового и, наверное, более состоятельного гегемона-лидера процесса. Конечно, наивно думать, что это произойдет посредством всемирной избирательной кампании; но весьма возможно, что мировые сверхолигархи, например, США, ЕС, Китай, Индия и Россия (Россия - маловероятно) смогут достичь компромиссов, отказаться от части своих суверенитетов – наболее одиозных и опасных, институируют такую формулу хотя бы через ООН – и двинут процесс дальше. Почему бы нет? Америка сняла бы с себя долю – невыносимую и вредную для ее будущего – ответственности; ее партнеры сняли бы на обозримое будущее ее проблемы долга и доллара; это было бы неплохо для транснационализации.
Ю.Н.Королев Диалектика... Экономический смысл исторического момента: Суть столкновения в том, что объектом и субъектом интеграционного воздействия являются коммуникации, финансовые институты, мировая валюта (доллар, евро, фунт, франк, йена, юань, рубль), технологии, сырье, реальная экономика и расчеты ВВП, великое переселение народов, миграция, рынок труда, реструктуризация производства и потребления, космос, оружие. Все это интернационализируется, траснационализируется, глобализуется; но это необходимо и долго будет необходимо и – это хорошо! – и национальным экономикам. Сколько суверенитета передать мировому правительству, а сколько оставить себе. Регионализация наций - суть восточноевропейских, среднеазиатских и арабских революций. Все это сейчас в принципиальных величинах устанавливается, практически окончательно. Тот, кто не получит - не оторвет - сегодня, навсегда в историческом цикле останется на задворках. Самые высокие риски и амбиции - у России: она или сможет войти в группу лидеров вместе с США, Китаем, ЕС, Индией, или нет. Здесь нет места для сантиментов, вопросы очень конкретные: инвестиции, безопасность, решения, - не миллиарды, а триллионы; ну, и конечно, персональный момент не на последнем месте... Силы, находящиеся в противостоянии, отмобилизованы и практически равны - нет никого, кто был бы не нужен, - все в котел общественно-исторического строительства
Ошибка состояла в том, что все это делалось для узкой группы узко понимающих мироздание людей и делалось не случайно, конъюнктурно и по случаю, а по убеждению; которое сохраняется.
Королев. Диалектика... Киссинджер, который хотя, к сожалению, и стареет, но попрежнему зрит в корень, заметил: слишком много информации и она мгновенно доступна, ее нет возможности осмыслить; она одинаково доступна и тем, что использует ее во зло. Иначе говоря, интеллектуальной элите не осталось никакого простора для ангажированной интерпретации происходящих событий – информационное оружие революции – пропаганда – вырвалось из оков. Все труднее изобразить тенденциозно смысл крупного события общественного звучания. Все труднее практиковать надежный тезис оправдания: средства достижения цели, оказалось, не менее стратегически важны, чем эта провозглашенная цель, которая весьма часто бывает провозглашена неточно, приблизительно, двусмысленно и даже ложно. И по мере приближения к ней, наворотив кучу скверных средств ее достижения, обнаруживаем, что цель-то эта – весьма сомнительная вещь, и лучше подыскать иную. А как же – слеза ребенка? Итак, в чем экономический смысл нынешнего этапа глобализации, - не всего революционного цикла, а только приблизительно 2014-2020 годов? Наиболее близко к истине подходим, если приглядимся к смыслу технологический свершений – к характерным чертам технической революции, если использовать классические термины прошлого века.
Королев Ю.Н. Листья травы Глобализации. Не плоды, даже не цветы; но и не ростки... Нечто уже очень материальное, но с философским подтекстом. Точнее всего - Диалектика Глобализации. Мировая элита постоянно перепроверяет, насколько Путин владеет ситуацией в России, и каждый раз все больше удостоверяется, что вполне владеет. Значит, от него можно потребовать максимальных уступок, и он справится. А кроме него больше никто не справится в России. Пугают тем, что если свергнуть Путина (интересно, кто это может сделать?), то придет кто-то хуже. Хотелось бы спросить, кто? Слева? Справа? Во-первых, никого нет; а во-вторых, чем он может быть хуже для Запада? или лучше? Да ничем.
Игра в основном - стратегически - сыграна. Создать выигрышный плацдарм для вступления в глобализацию не получилось: для экономического обеспечения процесса необходимо было укрепить и наладить и так уже продвинутый процесс технологической и экономической интеграции России, Украины, Белоруссии и Казахстана. По всем категориям на первом месте стояла интеграция с Украиной и, казалось, проблем нет: не только потому что и так процесс зашел очень далеко; но и потому что Путин никогда не противопоставлял его Западу и не предполагал, что Запад захочет, может счесть для себя приемлемой острую и бескомпромиссную борьбу и войну на этом поле. Чей это просчет, его или политиков США и ЕС? Очевидно, что хуже для всех.
Интуитивно многие понимают, что парадоксальным образом прямая демократия это самая манипулируемая система власти. Она уже получила в исторической науке свое имя - популизм. В новое время эта практика началась с Наполеона. Хотя она тоже была и есть цензурирована, например, нигде до сих пор нет прав у молодежи до 16 лет, а собственно, почему? это возрастной ценз. Нет прав у душевнобольных, хотя этих прав их лишают врачи, чья объективность нуждается в доказательствах, нет прав у приехавшего иностранца - почему? это тоже ценз, etcetera. C использованием современных средств социологии легко вычисляются опасные группы, которые практически незаметно для внимательного ока правозащитников можно исключить из гражданского процесса. Но дело даже не в том, чтобы исключить из избирательного процесса тех или иных противников, важнее - включить в него надежных, добровольных и действительно убежденных союзников и попутчиков, - что тоже помогает сделать социология. Таким образом так называемая прямая демократия, как и любая, впрочем, другая, приводит к нарушению разумного, доброго, вечного, то есть несправедлива, недостойна, безответственна. Ответ, конечно же, исторически известен: свобода, широта прав зависит от уровня развития общества, осознавшего ограниченность своей свободы и свободы составляющих это общество индивидуумов; если декларировать больше свободы, чем дозволяет развитие общества, свобода используется во вред; провозглашенные права остаются на бумаге, потому что власти приходится действовать не по закону, а по понятиям, не только чтобы не навредить делу, но и потому что ей так удобнее. По слишком вольному закону за исполнение проголосуют те, кто едва выслушав аргументы, опустит палец вниз, обрекая на смерть обвиняемого, а завтра, когда выяснится, что казненный невиновен, разведет в недоумении руками, признавая несостоятельность своего права, - а ведь мертвого не воскресишь и даже не принесешь ему извинения и соболезнования.
Исторически ограничения в правах - цензы, в том числе избирательный, устанавливались, чтобы, с одной стороны, привлечь достойных и ответственных людей к управлению, а с другой, не допустить к этому делу непонимающих, неинформированных, недостойных, безответственных и инертных, не имеющих и не ищущих позиции из-за отсутствия интереса. Они преодолевались по факту возникновения новых общественных и гражданских потребностей и признания роли их субъектов и объектов. По мере вовлечения новых групп населения в гражданские дела, в предпринимательство, торговлю, образование стали возникать вопросы, которые прежние мудрецы не могли решать профессионально; они стали искать поддержку у новых активистов, привлекая их к управлению, вынужденно делясь властью и признавая влияние все более и более тонких общественных материй.
Многие болезни общества программируют наследуемые ошибки декларативных Конституций. По ходу развития цивилизации происходил отказ от тех или иных цензов. Например, сначала избирательное право предоставлялось только мужчинам; и только в XX в. имеет место практически повсеместная ликвидация данного ценза и предоставление женщинам избирательного права в равном с мужчинами объеме, т. е. и права избирать, и права быть избранной. В XIX и начале XX в. широко применялись сословные и имущественные цензы. Сословный ценз выражался в том, что к участию в выборах не допускались лица, относившиеся к определенным слоям населения (например, рабочие, крестьяне, военнослужащие и др.). Имущественный ценз состоял в том, что избирательное право предоставлялось только лицам с определенными доходами или собственностью. Подавляющее большинство стран мира последовательно отказалось от этих цензов, хотя кое-где они существуют.
Ю.Н.Королев. Диалектика... Не только Россия, но и почти все остальные страны не успели за технологической революцией - в большей или меньшей степени, - и Россия сохраняет конкурентные возможности, дело за мозгами, с которыми хуже, ибо хорошие действительно вывозятся в иные страны, а с остальными - жить тоже можно. Конкуренция - вещь диалектическая, она проигрывается и выигрывается, и не всегда выигравший сегодня - обеспечил себе навсегда езду впереди, если он первый - верхом, очень даже может оказаться технологически догоняющим автомобилиста: высокая технология - вещь в себе и хитрая. Вопрос не в этом; вопрос в выборе, в людях, в правильном решении. Вот его нет как нет; если решения Путина в 2000 были стратегически приемлемыми на тот исторический момент - пусть олигархи, но остановится развал России, соберется экономика, воспрянут люди, - то теперь без нового решения, все это может рухнуть, потому что потенциал прежнего решения исчерпан. Греф прав, но надо подчеркнуть, что тезис его верен на сегодня
Распродажа госимущества на спаде имеет концептуальный смысл: передать задешево доли и акции предприятий работникам и гражданам - здесь понадобятся некоторые внеэкономические юридические обеспечения и гарантии, каких уже много насочиняли в Европе, России не понадобится ничего нового; пригласить их вынуть деньги из вкладов и скрытых сбережений; создать для этого все благоприятности; но контролировать приобретение условиями, препятствующими покупку банками, монополиями, олигархами. То есть провести реформы под народный капитализм без всякой ажитации, компенсируя хотя бы отчасти обман с приватизацией начала 90-х годов; олигархи должны быть нагнуты государством, которое им все дало, и призваны поделиться собственностью, тем более, что сейчас это им ничего не будет стоить, а лишь скромно прибавит капитализации.
Ю.Н.Королев. Диалектика. Вопрос не решен окончательно - еще предстоят бои, но ясно, что в первую тройку Россию не пустят: Россия возвращается в систему глобализации под эгидой США, но без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Это не ерничанье, это важно для элиты, от этого зависит, куда ее пустят и где она станет обретать - за это и шел бой полтора десятилетия. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Конечно, не конец света, Россия еще вернется к разделу. Но получит ли Путин мандат на новую попытку или это будет другой, покажет время; с Россией, - кто знает? Страна будет дожидаться нового Столыпина, - пока и Кудрин сойдет. Поворот отмечен тем, что Россия переключается на противника близкой весовой категории - Турцию и - что характерно - чисто региональных претензий; но шуметь придется погромче, чтобы люди поверили - хорек страшнее льва.
Возвращение Кудрина означает Реинтеграцию, но вопрос о месте в этой системе зависимости не решен окончательно - еще предстоят бои, но ясно, что в первую тройку Россию не пустят. Россия оказалась в числе стран, которые проигрывают, которые не успели адаптировать собственную экономику и всю социальную систему к новой реальности
Ю.Н.Королев. Диалектика Глобализации. На протяжении довольно длительного времени Путин сильно опережал партнеров, критиков и единомышленников как в совершении ошибок, так и в их осознании и корректировке; все к этому привыкли, и он в том числе - видимо это необходимый знак лидера на его пике. Но это время уходит: ни по стратегическим, ни по критическим вопросам Путин более не опережает все общество, уже появились не шумные, но вполне убедительные аналитики, которые отмечают не только ошибки, но и отсутствие на них адекватной реакции со стороны лидера. Практически весь период после присоединения Крыма изобилует такими событиями, и первое среди них - декларация, но не решение проблем развития Крыма (гражданский аспект, социальная сфера, система коммуникаций, экономика, в том числе туризм); загнивание всей социальной системы России - пенсии, медицина, образование, наука, общественный транспорт, информация; отсутствие развития реальной экономики, за исключением ВПК; отставание банковского сектора; отсутствие реальной программы и плана действий по мировой экономической интеграции России; отсутствие предложения по новой общественной модели развития, упорное желание сохранить старую консервативную схему семибоярщины, это ведет к равновесному противостоянию с Юкосом, что исторически нелепо. Очевидно, что в России кризис не только элиты, но и лидера. Столыпин кончился, а нового, увы, не видно.
Ю.Н.Королев. Диалектика Глобализации. Страна будет дожидаться нового Столыпина, - пока и Кудрин сойдет. Поворот отмечен тем, что Россия переключается на противника близкой весовой категории - Турцию и - что характерно - чисто региональных претензий; но шуметь придется погромче, чтобы люди поверили - хорек страшнее льва. Почему не удался прорыв? Путин делал все правильно в рамках избранного решения: 1. прекращение распада; 2. сосредоточение России; 3. отмобилизация потенциала; 4. новый интеграционный договор с Западом, прежде всего с США и Германией. Распад был остановлен твердой рукой наведением порядка в Чечне и в Татарстане и демонстрационным разгромом Юкоса как одного из олигархов, которые не желали принимать схему возрождения и интеграции России, предложенную Путиным; одновременно в стране шла подготовка к имплантации англо-саксонской банковской системы и демократии; формировалась новая структура вооруженных сил, полиция и судебная система с выходом на взаимодействие и интеграцию с партнерами, прежде всего США и Германией.
Когда он... оглядывался вокруг,
то на что бы он ни смотрел
с жалостью, любопытством, страхом
или любовью,
он становился этим предметом,
и это предмет становился частью его
на один день или на одно мгновение
дня,
. .на целый год или на циклы
тянущихся лет. Уитмен. Листья травы.

Киссинджер считает, мир очень усложнился, в нем происходят совершенно не связанные друг с другом события, благодаря мировой сети информации они все становятся мгновенно известны, из-за этого их разноплановость очевидна, их обилие не позволяет высеять самые важные, в результате объективный анализ затруднен, опасности растут. Киссинджер еще не видит в сердце своем смертельную рану: он, как Дух Америки, как сама Америка сегодня, поражен непримиримым столкновением интернациональной глобализации и американизма-патриотизма, поэтому Киссинджер ошибается в двух моментах: 1. Что события не связаны друг с другом никакой общей целью, идеей; 2. Что изобилие, излишек и мгновенная доступность информации сеет аналитический хаос. В чем он глубоко прав, так это в том, что опасности растут; и растут они от того, что мощный все охватывающий и все захватывающий процесс преобразования мира входит в свой решающий этап, когда тем, кто теряет, и тем, кто приобретает с приближением развязки, это становится ясно не только из теории и разъяснений, дескать, хаотичных информаторов, но от нескрываемой правды жизни и реальной каждодневности и рутины. Тут-то, как говорится, и показал черт рожки.
Мир находится на общественно-исторической стадии победы социальной и экономической интернационализации, получившей наименование глобализации. В чем главное содержание нашего этапа?
Исторически сложилось так (да наверное и не могло быть иначе, если доверять исторической ретроспективе), что из двух возможностей глобализации – демократической, когда ее возглавляет и вершит некое мировое правительство, созданное на более или менее демократической основе, скажем, ООН; или авторитарной, когда ее ведет одна страна-держава только потому, что она самая могущественная, - преобразователи-реформаторы и революционеры-авангардисты предпочли последнюю, правда, окрестив ее демократической. И вот в результате Америка запрягла и повела этого коня, и это не шутка: это такая уйма ответственности, что у любого закружится голова, и страна – чудо, и народ – чудо. Именно этот выбор определил содержание современного этапа и его формы и остроту: столкновение между интернациональным и национальным.
Мир уже прошел один этап антиамериканизма (антиимпериализма), когда в 60-80-е годы определялась (еще оспариваемая Советским Союзом) роль Америки как гегемона глобализации (тогда говорили больше о транснационализации экономики, банков и частных компаний). Теперь эту роль никто не оспаривает; но и виноватый всегда определен точно и конкретно.
Чем отличается умный от дурака? Умный учится на опыте других, а дурак все должен испытать сам. История людей неопровержимо свидетельствует о том, что мы из стада дураков, но относительно везучих: не все погибают во время испытаний и приобретения опыта. Как Иванушка-дурачок из русских сказок...
Именно этот набирающий скорость процесс закручивает и закруживает все мировые частности, и стоит только копнуть Аль-Кайду или ИГ, как под тонкой шкуркой наносной средневековой или религиозной чешуи откроется истинный лик кровавой и грязной Революции. И Великой. С великой стратегической целью, конечно.
Как известно, революцию совершают одни, а плоды ее пожинают другие.
Самым парадоксальным в настоящий момент и на этом этапе глобализации является то, что суъектом противостояния интернационального и национального стали сами Соединенные Штаты и внутри этого общества-гегемона образовались и быстро набирают силу две партии – партия интернационализации, транснационализации и глобализации и партия Америки. В этом нет ничего ни плохого, ни хорошего; просто это знак того, что все-таки следующей стадией глобализации станет формирование нового и, наверное, более состоятельного гегемона-лидера процесса. Конечно, наивно думать, что это произойдет посредством всемирной избирательной кампании; но весьма возможно, что мировые сверхолигархи, например, США, ЕС, Китай, Индия и Россия (Россия - маловероятно) смогут достичь компромиссов, отказаться от части своих суверенитетов – наболее одиозных и опасных, институируют такую формулу хотя бы через ООН – и двинут процесс дальше. Почему бы нет? Америка сняла бы с себя долю – невыносимую и вредную для ее будущего – ответственности; ее партнеры сняли бы на обозримое будущее ее проблемы долга и доллара; это было бы неплохо для транснационализации.

В чем здесь, как говорят комптьютерщики, фишка? А фишка в том, чтобы не выбросить с пеной ребенка; как, впрочем, это было всегда, во все революционные эпохи.
Путин - безусловный сторонник Глобализации; он предпочел бы, может быть, многополярный вариант всемирного правительства, где все представлены пропорционально; но давно осознал невозможность в конкретную историческую эпоху такого решения и доказал делом свою готовность подчиниться лидерству Америки,- его совершенно напрасно и незаслуженно обвиняют в оспаривании лидерства США. Цель Путина, либерала и реформатора, глобалиста и легалиста, добиться для России, - в смысле, для элиты, которая господствует в России, - максимально выгодных условий при заключении сделки.
Из опыта Горбачева, которого обвели вокруг пальца и не дали вообще ничего за сокрушение сверхдержавы - СССР; из собственного опыта от 11 сентября 2001 до 8 августа 2008 и после вступления России в ВТО Путин точно знает, что не только записать на бумаге в Договоре, но вписать в несокрушимые скрижали Всемирной хартии будет недостаточно, чтобы договоренность исполнялась; нужно обеспечить свою долю неразрывной интеграцией в самую генетику нового общественного существа - Самоуправляемого Глобализма - надежного, мыслящего, целеустремленного, управляемого объективными законами, неподвластного эмоциям. Конечно, такого не бывает, но почему не помечтать и не попытаться приблизиться к идеалу; еще раз.
C точки зрения Божьего промысла, глобализация потребовалась для того, чтобы выдвинуться на новый уровень, достижение которого необходимо в связи с решением главной - глобальной же - задачи - Сохранение Вида. Нет задачи более стратегической у любого вида. Вот и люди, как многие до них, пришли к моменту, когда не только надо решать задачу, но и конкретно показать, что решить ее не только можно, но и мы можем. Кто угрожает нашему виду? как и 60 млн лет назад, - космос - Большой Космос и малый космос; большой - что разрушит снаружи, а малый - изнутри, в самом виде, в мозгах и поведении людей, в генетическом коде.
Как в свое время у отдельного предпринимателя не было средств, чтобы построить железную дорогу на тысячи километров, так и сегодня нет сил у одной страны, чтобы справиться с такой задачей, - никто сегодня не умеет остановить мчащуюся на Землю тысячекилометровую гору. Нужен объединяющий импульс; но нужна и сила конкуренции. Она действует по собственной логике - от прилавка до мировоззренческих схем; в этой системе существует и твердая воля на защиту национальных интересов и национальных культур, и это нужно, иначе глобалистская схема останется рыхлой, неэффективной, нежизненной, - только в столкновении со старым историческим проверенным надежным оружием и в результате победы над ним или интеграции извлечется из камня новый Меч.
Возвращение Кудрина означает Реинтеграцию: Россия возвращается в систему глобализации под эгидой США, но без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Это не ерничанье, это важно для элиты, от этого зависит, куда ее пустят и где она станет обретать - за это и шел бой полтора десятилетия. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Конечно, не конец света, Россия еще вернется к разделу. Но получит ли Путин мандат на новую попытку или это будет другой, покажет время; с Россией, - кто знает?
Страна будет дожидаться нового Столыпина, - пока и Кудрин сойдет.
Поворот отмечен тем, что Россия переключается на противника близкой весовой категории - Турцию и - что характерно - чисто региональных претензий; но шуметь придется погромче, чтобы люди поверили - хорек страшнее льва.
Почему не удался прорыв? Путин делал все правильно в рамках избранного решения: 1. прекращение распада; 2. сосредоточение России; 3. отмобилизация потенциала; 4. новый интеграционный договор с Западом, прежде всего с США и Германией.
Распад был остановлен твердой рукой наведением порядка в Чечне и в Татарстане и демонстрационным разгромом Юкоса как одного из олигархов, которые не желали принимать схему возрождения и интеграции России, предложенную Путиным; одновременно в стране шла подготовка к имплантации англо-саксонской банковской системы и демократии; формировалась новая структура вооруженных сил, полиция и судебная система с выходом на взаимодействие и интеграцию с партнерами, прежде всего США и Германией.
Для экономического обеспечения процесса необходимо было укрепить и обеспечить очень и так уже продвинутый процесс технологической и экономической интеграции России, Украины, Белоруссии и Казахстана. По всем категориям на первом месте стояла интеграция с Украиной и, казалось, проблем нет: не только потому что и так процесс зашел очень далеко; но и потому что Путин никогда не противопоставлял его Западу и не предполагал, что Запад захочет, может начать острую и бескомпромиссную борьбу и войну на этом поле - в этом не было никакого смысла, потому что весь кусок - Россия, Украина, Белоруссия, Казахстан - предназначался для полной интеграции с Западом, зачем же ломиться в открытую дверь?
Чтобы получше объяснить свои намерения Западу, Россия преждевременно и вынужденно вступает в ВТО на выгодных США и не выгодных для себя условиях: оставалось немного, и Россию умоляли бы на любых приемлемых для нее условиях войти в ВТО. Но очень уж хотелось быть приятными... Как мне кажется, Путин до сих пор не осознал, насколько это была серьезная ошибка. Ведь, когда Россия уже находится в системе международного разделения торговли, попытаться вновь ее интегрировать, как этого хотел бы Путин, с учетом потенциала Украины (+ Казахстан и Белоруссия), это не только трудоемко, но и требует добровольных уступок со стороны партнеров, - но кто же будет уступать?
Фактически Путин отрезал себе возможность получения более мощных позиций в международном разделении, во всяком случае в торговле. Выход США на атлантический договор и заключение Тихоокеанского со всей очевидностью подтвердили, что оступившийся не имеет шансов, вернее, не имеет второго шанса.
Второе обстоятельство: как только Россия оказалась в ВТО, то есть внутри интеграционной торговой системы глобализации, фокус конкурентной борьбы переместился. Если ранее присоединение России вместе со своими союзниками к любому из участников - США, Евросоюзу или Китаю - означало изменение стратегической расстановки сил в мире на долгие годы в пользу того, к кому она присоединилась, и альтернатива, состоявшая в создании Россией нового интеграционного центра, будь то Евразия, Брикс и еще что-то, в составе основных членов СНТ была приемлемой, то теперь открылась возможность конкретно пресечь всякие стремления России к интеграции на поле бывшего СССР, в том числе на поле СНГ, - тем более что они могли усилить конкурентоспособность России в системе глобализации.
Путин был прав, когда прокомментировал действия США и ЕС в этом вопросе как проявление конкурентной борьбы; но он не сказал и, я думаю, не знает, как с этим справиться. Видимо, справиться с тем, что США и ЕС отсекли Украину от интеграции с Россией, уже никак не возможно. С точки зрения развития мирового процесса глобализации, их действия вряд ли полезны и адекватны; но с точки зрения полной прокрутки конкурентной борьбы, максимального ущемления противников, ограничения их технологических перспектив и логистических возможностей и общего успеха своих компаний и стран, они успешны.
Именно это заставило ЕС и США развязать драку за Украину, чтобы закрепить новую ситуацию, сложившуюся после вступления России в ВТО, вернее за то, чтобы дальнейший процесс интеграции России шел без Украины и без учета ее ВВП на чаше весов России: удар в спину тогда нанесла Меркель, она заявила, что Путин не адекватен и требует невыполнимого. Путин попытался отстоять свой проект, и его - персонально его, потому что это был его ребенок, - принялись наказывать, отнимая у России завоеванное тяжким трудом: цены на нефть и газ, проекты газопроводов, постсоветское пространство-рынок, G8, рынок оружия, кредиты, современные технологии. Политически прямо и постоянно угрожали отстранением действующего правительства и президента.
Снова запылал, казалось, уже забытый жупел скандала с Юкосом; на примере Ближнего Востока - Хуссейн, Каддафи - Путину продемонстрировали, что бывает с непослушными лидерами зависимых стран.
Запад постоянно перепроверяет, насколько Путин владеет ситуацией в России, и все больше удостоверяется, к своему удовлетворению, что вполне владеет. Это означает, что от него можно потребовать максимальных уступок, и он справится; а больше никто не справится в России.
Кое-кто пугает тем, что если свергнуть Путина (а кто это может сделать?), то придет кто-то хуже. Хотелось бы спросить, кто? Слева? Справа? Во-первых, никого нет; а во-вторых, чем он может быть хуже для Запада? или лучше? Да ничем. Игра в основном - стратегически - сыграна.
Остается пресловутый русский фактор.
Что такое русский фактор - не мистически, а математически. Он состоит из нескольких слагаемых и пары мультипликаторов: позиция большинства и активной части населения, его готовность свою позицию защищать, его решимость и мобилизация к конкретным действиям. Единственно опасная для Запада ситуация - мультипликационная - русская революция и приход к власти неких принципиально новых творческих сил; проблема, - что их нет в обозримом пространстве; хотя то, что им нужно сделать, - ясно и очевидно и уже было сделано в историческом прошлом в Западной Европе 60-90-х годов ХХ века - народный капитализм, или переход к социальной рыночной экономике и интернациональной экономической интеграции, которая позднее приняла формы глобализации.
Существует программа, но не имеется сил, чтобы ее реализовать. Вообще-то и силы есть; нет лидера и организации; нет продвижения программы. Лучше всех это мог бы сделать Путин; но такая программа находится вне сферы его убеждений.
Путин принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Кудрина, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили ее программу: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой собственной группы чиновников и олигархов.
Путин не может представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики; он не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять?
Чем опасен для Запада революционный путь России, если она принимает социально-рыночную программу? Тем, во-первых, что это не факт. Мы знаем примеры революционных перемен в направлении от этатизма и государственного социализма к приватизации; в 1991 году это был бы естественный ход событий, таким путем пошли Польша, Чехия, Венгрия. Но известны и противоположные примеры, когда отчаявшийся народ все свои надежды возлагал на государство.
Революционная Россия скорее всего придет к социально-рыночному проекту, но через этап реванша социального этатизма и мобилизационной экономики; длительность такого этапа зависит от поддержки населения, удачи в промышленном развитии и социальной политике, качества вождей. К сожалению, России так везет, что зарекаться не приходится.
Во-вторых, опасность кроется в частом периоде революционной агрессивности, внешней экспансии, реваншизме и своеобразном интернационализме, чреватом попытками перенесения на почву иных государств, в том числе соседей своего революционного опыта, идеалов и свершений. Вряд ли стоит напоминать о Наполеоне, который в самом начале французской революции был членом Якобинского клуба. Через это прошли и, боюсь, проходят многие страны и лидеры. Западу понадобится много терпения и мудрости, чтобы переждать такую болезнь роста; а ни в чем таком европейские элиты в последнее время не замечены...
В-третьих, все это не ускорит, а крайне затянет решение острых вопросов современности.
В-четвертых, иной путь подразумевает терпеливое и мудрое участие европейцев в судьбах России; к сожалению, на это надежды не то что мало, а - никакой.
Первейшей и актуальнейшей угрозой национальной безопасности России является - неисполнение законов России, открытое предпочтение личных интересов интересам страны и общества, граждан, которые посадили тебя в эту должность и оплачивают твое в ней пребывание своими налогами Ю.Н.Королев. Стратегия интеграции. Интуитивно многие понимают, что парадоксальным образом прямая демократия это самая манипулируемая система власти. Она уже получила в исторической науке свое имя - популизм. В новое время эта практика началась с Наполеона. Хотя она тоже была и есть цензурирована, например, нигде до сих пор нет прав у молодежи до 16 лет, а собственно, почему? это возрастной ценз. Нет прав у душевнобольных, хотя этих прав их лишают врачи, чья объективность нуждается в доказательствах, нет прав у приехавшего иностранца - почему? это тоже ценз, etcetera. C использованием современных средств социологии легко вычисляются опасные группы, которые практически незаметно для внимательного ока правозащитников можно исключить из гражданского процесса. Но дело даже не в том, чтобы исключить из избирательного процесса тех или иных противников, важнее - включить в него надежных, добровольных и действительно убежденных союзников и попутчиков, - что тоже помогает сделать социология. Таким образом так называемая прямая демократия, как и любая, впрочем, другая, приводит к нарушению разумного, доброго, вечного, то есть несправедлива, недостойна, безответственна. Ответ, конечно же, исторически известен: свобода, широта прав зависит от уровня развития общества, осознавшего ограниченность своей свободы и свободы составляющих это общество индивидуумов; если декларировать больше свободы, чем дозволяет развитие общества, свобода используется во вред; провозглашенные права остаются на бумаге, потому что власти приходится действовать не по закону, а по понятиям, не только чтобы не навредить делу, но и потому что ей так удобнее. По слишком вольному закону за исполнение проголосуют те, кто едва выслушав аргументы, опустит палец вниз, обрекая на смерть обвиняемого, а завтра, когда выяснится, что казненный невиновен, разведет в недоумении руками, признавая несостоятельность своего права, - а ведь мертвого не воскресишь и даже не принесешь ему извинения и соболезнования. [ читать дальше ]
Возможно, что для очередного шага в глобализации мировой экономике потребуется переходный период мобилизационной экономики не только в России, но и в ряде других стран, более всего и опаснее всего не готовых к новациям технологической революции.

Ю.Королев. Среднесрочная стратегия американской элиты определяется особенностями представлений о том, как достичь желанной цели; здесь уже возникает несколько основных направлений. Пойдем от простого к сложному: что определяет выбор методов для достижения одной и той же цели? Прежде всего анализ статистических данных: сколько в твоем лагере и в лагере противника средств для борьбы, какова их динамика и потенциал, что нужно делать, чтобы обеспечивать во времени и пространстве перевес собственного лагеря. Это людские резервы, материальные ресурсы, наука и технология. Кажется, просто, но уже здесь очень ясно прорисовывается субъективный фактор, и Обама и Путин, например, считают по-разному и результаты их подсчетов сильно отличаются друг от друга. У Трампа - своя арифметика, и она не совпадает ни с Путиным, ни с Обамой, оба считают - против Путина, но исходя из разных соображений. И Трамп, и Обама, и Путин знают, что победа особенно хороша, если досталась без единого выстрела. У американских президентов здесь надежная позиция, как статистически, так и исторически. А Путину после 90-х и после Югославии надо было еще доказать, что и стрелять он может, доказательства были поэтапными: Чечня, Грузия, Украина. Теперь можно уже играть на общем поле, где фигурируют статистика (экономика, технология, наука, люди), информация (раньше поля сражений забрасывали листовками - на войне как на войне, никто не врет, есть только военная хитрость) и кризисы в различных частях мира - Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия - железное правило: воевать следует на чужой земле.

Юрий Королев. Некая гипотетическая угроза для американской модели существует, и она идет от отставания Америки от технологической революции в сфере инфрастурктуры: в жизни великой страны уже ощущаются классические технологические сбои, когда блок-инфо летит со скоротью света и вдруг пересаживается на гудящий вест-поезд со стрелками по бизонам. Программа Трампа - это перегруппировка сил, чтобы сохранить лидерство Америки в глобализации. Проект - революционный и бескомпромиссный, - шанс пойти с ним вместе только у тех, кто способен кардинально пересмотреть взгляд на мировую модель развития. Дональд Трамп, новый президент, как и предыдущий, исходит из интересов Америки - долгосрочных, средней стратегии и текущих, конъюнктурных. Если говорить о долгосрочных целях, то между Обамой и Трампом просто отсутствует какая-либо разница, и оба они видят в будущем Америку - во главе мирового сообщества, где царят американские законы и американское понимание безопасности, прогресса, справедливости, благополучия. И эти представления разделяют не только граждане США, но широкие круги мировой общественности, от того-то американская модель сохраняет такую привлекательную силу: этот стратегический проект базируется на передовой технологии, росте уровня жизни населения, высоких достижениях элитного образования и здравоохранения, что само по себе обеспечивает приток интеллектуальной и вспомогательной силы из других стран, которая быстро натурализуется, формирую базу гражданского общества и политическую динамику. Все это вкупе корректирует содержание большого американского проекта, сохраняя и подтверждая его жизнеспособность. Это - азы, но об этом нужно сказать, чтобы двигаться дальше.

Юрий Королев. Число осужденных в России по ст. 159, часть 4 и пункт 4 УГ РФ - около 800 тысяч человек, поэтому широкая амнистия всех осужденных и привлеченных - шаг, который может стать важным элементом возрождения русского общества в ходе происходящих и накануне новых мегалитических общественно-исторических событий Двадцать первого века. Причем, существенно не только освобождение предпринимателей, но и всех остальных незаконно и узаконенно, но на деле заказным образом осужденных и обвиненных людей, - это существеннейший первый пункт. Важно также правильно подойти к тысячам опричников-следователей, прокуроров и полицейских, массовым порядком участвовавших в этой многолетней экзекуции над самой активной и инициативной частью населения, что привело к замедлению роста производительных сил и стагнации общественного развития, - они могут оказаться под сильным давлением и ударом несправедливо ошельмованных и амнистированных, - так окажется, что посадят новые тысячи активных и профессиональных работников. Видимо, без этапа открытых репрессий против их начальников, - то, что происходит и происходило в последние времена, - обойтись нельзя; но и довольно. Конечно, они виновны, но многие из них просто неверно поняли смысл востребованности, другие были вовлечены самой системой и третьи оказались в практически безвыходной ситуации: сажай или садись. Достаточно гражданского осуждения, а оно действительно очень нужно - открыто с разъяснениями: печатать досье уголовных расследований, анализировать схемы исполнения заказов, их мало - никто, включая суды, не требовал убедительности. Принципиально и долгосрочно здесь может быть только один подход: профессионал может и должен продолжать спокойно работать, его общественная ориентация должна строго контролироваться гражданским обществом. Ну, и кроме того, именно они лучше всех знают не только как посадить, но и как юридически состоятельно освободить, не нанося гражданскому обществу слишком большого урона. Компромисс в таких делах - всегда компромисс, как и сама амнистия, а не полное оправдание, - тоже компромисс: объяснять это надо уже сейчас, чтобы получить на стороне амнистии серьезное подспорье.
Более половины граждан России (56%) не верят в возможность ведения честного бизнеса в стране. С 2007 года доля тех, кто не верит в возможность ведения честного бизнеса в стране, снизилась на 13% (в 2007 году — 69%), а доля положительных ответов выросла вдвое, с 21 до 41%. При этом к предпринимательству в целом подавляющее большинство россиян — 93% — относятся положительно, а открыть свой бизнес хотели бы 27% респондентов. Среди препятствий к открытию собственного дела респонденты назвали бюрократию (26%), большие налоги (20%), серьезные финансовые затраты на открытие собственного бизнеса (14%), отсутствие необходимого стартового капитала (12%) и жесткую конкуренцию (11%). Россияне в целом довольно лояльно относятся к тем, кто уклоняется от уплаты налогов. 29% относятся к уклонистам «с пониманием», 27% опрошенных считают это неправильным, но не заслуживающим наказания поступком, а 8% заявили, что относятся к ним с сочувствием и готовы поступить так же. Преступлением уклонение от налогов назвали 25% граждан. При этом среди тех, у кого никогда не было бизнеса, эта доля составляет 27%, а среди тех, кто ранее занимался бизнесом или занимается им сейчас, такую позицию заняли 16%. Телефонный опрос был проведен 21–22 февраля 2017 года. В опросе приняли участие 1200 человек, проживающих на территории России. РБК:http://www.rbc.ru/rbcfreenews/58b3e8ac9a7947c6fddadec9?from=newsfeed

Юрий Королев. Возможны ли декриминализация репрессивных органов и общества? С учетом количества осужденных в России предпринимателей, составляющего около 800 тысяч человек, широкая амнистия всех осужденных и привлеченных по ст. 159, часть 4 и пункт 4 УГ РФ - шаг, который может стать важным элементом возрождения русского общества в ходе происходящих и накануне новых мегалитических общественно-исторических событий Двадцать первого века. Причем, существенно не только освобождение предпринимателей, но и всех остальных незаконно и узаконенно, но на деле заказным образом осужденных и обвиненных людей, - это существеннейший первый пункт. Важно также правильно подойти к тысячам опричников-следователей, прокуроров и полицейских, массовым порядком участвовавших в этой многолетней экзекуции над самой активной и инициативной частью населения, что привело к замедлению роста производительных сил и стагнации общественного развития, - они могут оказаться под сильным давлением и ударом несправедливо ошельмованных и амнистированных, - так окажется, что посадят новые тысячи активных и профессиональных работников. Видимо, без этапа открытых репрессий против их начальников, - то, что происходит и происходило в последние времена, - обойтись нельзя; но и довольно. Конечно, они виновны, но многие из них просто неверно поняли смысл востребованности, другие были вовлечены самой системой и третьи оказались в практически безвыходной ситуации: сажай или садись. Достаточно гражданского осуждения, а оно действительно очень нужно - открыто с разъяснениями: печатать досье уголовных расследований, анализировать схемы исполнения заказов, их мало - никто, включая суды, не требовал убедительности. Принципиально и долгосрочно здесь может быть только один подход: профессионал может и должен продолжать спокойно работать, его общественная ориентация должна строго контролироваться гражданским обществом. Ну, и кроме того, именно они лучше всех знают не только как посадить, но и как юридически состоятельно освободить, не нанося гражданскому обществу слишком большого урона. Компромисс в таких делах - всегда компромисс, как и сама амнистия, а не полное оправдание, - тоже компромисс: объяснять это надо уже сейчас, чтобы получить на стороне амнистии серьезное подспорье.

Был ли российский (советский) проект хоть когда-нибудь реальной альтернативой мирового развития – это один из вопросов, на который каверзный ответ был сформулирован прежде, чем сам вопрос. Не был: советский эксперимент - лишь часть общего опыта использования государства как средства решения внутренних и геополитических проблем развития мировой интеграции; в России в условиях отставания от стран западной Европы был предпринять экстремальный опыт использования государства в этих целях; но иных целей, кроме этих, этот опыт не предполагал и не мог, по своей сути, выйти за рамки исторической альтернативы - этатизм (абсолютизированный государственный капитализм) в рамках общей формации.
Ю.Н.Королев. Избери они Клинтон, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он, да еще в лице оштукатуренного Путина.
Юрий Королев. Ну, хорошо, Трамп Трампом, - он и без нас разберется. России важно, как он поведет себя в отношении нашей страны. И это, действительно, исходя из того, что я предположительно описал, - весьма прагматично, то есть зависит не только от Трампа и Америки, но и от России и от Путина. Как прагматик, он будет предлагать и реагировать, и времени даст только столько, сколько, как он привык полагать, необходимо грамотному визави для обсуждения вопросов и их корректировки вплоть до выработки возможных компромиссов; далее - все, либо получается совместная работа и бизнес-проект запускается, либо на нем ставят крест. В случае одобрения, - уже маршрутная карта...

Ю.Королев. У Путина невиданный шанс, в наработке и обосновании которого он активнейшим образом участвовал, - то есть это ему не дар судьбы, хотя конечно, - и дар, не без этого, - не без Бога, - если уж Ему кто угоден, не отступится. И все-таки скорее всего это - последний шанс. Трамп, похоже, готов попробовать вовлечь Россию в свой проект, потому что такой колосс, как единые Америка-Европа-Россия - это историческое явление стратегического типа на многие столетия. Путин должен соответствовать, организовать, вести и снова соответствовать, организовать и вести - никто не обещает, что будет легко. Трампа не будет интересовать, как это сделает Путин, и это значит, что своей демократией нам придется заниматься самим, для проекта Трампа - лишь бы не было технологических препятствий. Экономически это очень непросто, и вопрос мобилизационной экономики не снимается с повестки дня. Но самое главное для Путина - гражданские отношения, то, как поведет себя население, как сохранить поддержку и доверие и как переформатировать делегированные задачи - с консервативной программы - безопасность и выживаемость, в реформы и снова реформы. Конечно, в случае, так сказать, подписания контракта можно рассчитывать на серьезные кредиты, которые быстро перерастут национальный валовый продукт... Конечно, через какое-то время начнется рост; но все очень тонко и колебательно. Хотя в общем-то Путин может справиться, потому что конкурентные позиции все равно придется жестко отстаивать.
Есть еще и пятый круг, который можно считать и первым. Он связан с выяснением целей и стратегических задач, которые ставит перед собой Трамп. Как всегда на пике кризиса, или, если хотите, революции, вопрос содержания проекта общественного развития до смешного прост и ясен: неизбежна дальнейшая интернационализация экономики, общественных связей, политических систем, в основе которой - технологическая интеграция. В этом разрезе, глобализация как исторический этап интернационализации, уходит в прошлое, а как назовут новый этап интернационализации, покажет ближайшая практика. Путей два. Один проходит через создание, упрощенно говоря, мирового правительства демократическим и правовым путем, например, через существующие структуры вроде ООН. Другой, - через переформирование тоже существующего американского властного центра через интеграцию в него, по меньшей мере, европейской элиты и делегирование ей части реальных властных полномочий. Премудрая и предусмотрительная британская элита благодаря брегзиту будет требовать себе отдельного сегмента власти, а не в купе с остальной европейской (читай: германской) элитой. Обеспечение и безопасность - структуры НАТО, которая обречена на новое мощное финансирование и развитие. Финансировать НАТО теперь придется Европе, и она легко с этим справится, но вопрос создания вооруженных сил каждого из членов ЕС отпадет сам собой. Эта альтернатива наиболее вероятна, сейчас к ней должен быстро прийти новый президент США, для чего понадобится объяснить, почему Россия в таком проекте не участвует. Но это тоже легко.
Четвертый круг проблем, с которыми столкнутся Трамп и Путин, связан с характером власти в России. Реформы, особенно, непопулярные возможно провести в обществе в случае, если общество делегирует реформатору-лидеру полномочия на проведение реформ, ибо как известно, это очень затратная, требующая от населения самоотречения и терпения долгосрочная процедура. Поддержка Путина среди населения уникальна и он обладает полномочиями. Да, но полномочиями на что? дело в том, что после экспериментов 90-х годов, приватизации и безрассудного злоупотребления властью и терпением населения, а также после кризиса 2008 года и падения уровня жизни наряду с усилившимся осознанием военной опасности население России, действительно, делегировало полномочия Путину, - но не для проведения реформ, тем более непопулярных, а как гаранту стабильности и спокойствия, - не реформ, я бы сказал одним словом - нереформ - проводить реформы ему никто не поручал, не уполномочивал, не просил. Напротив, пусть беднее, но спокойнее. В этом ныне состоит социальный парадокс России и преодолеть его - задача сложная и нескорая. Это приведет к тому, что обязательства, которые должен будет взять на себя Путин на переговорах с Трампом, он не сможет выполнить, и это станет ясно уже очень скоро. Если Путин уже это понимает, то он станет инициатором срыва переговорного процесса; если он этого пока не видит, то процесс сорвется явочным порядком, когда Путину понадобится сила внутри страны, чтобы провести даже минимальные реформы. Именно это имел в виду премудрый Обама, когда говорил, что активизация внешних усилий со стороны Путина - признак не силы, а слабости. Что, с другой стороны, косвенно свидетельствует о том, что сам Путин скорее всего понимает истинное положение вещей... Как верно заметил о нем тот же Обама: он - не дурак.
Третий круг сформировался уже на марше. Вначале предпримательские круги в Европе негативно встретили реализацию плана насильственного принуждения России к глобализации без учета ее интересов. Уже развернувшие долгосрочные планы компании, особенно в Германии, понимали, что они оказываются под угррозой срыва; но постепепнно убедились, что Россия не только идет на сотрудничество в этих условиях, не только боится потерять наработанное, но и российские партнеры все более идут на конкурентные уступки - санкции и дискриминация российского предпринимательство и страны в целом на мировой арене оказались чрезвычайно выгодными для европейских партнеров, и они полностью перешли на позиции поддержки санкций и противостояния с Путиным. Теперь уже отказ от такого направления породил бы трудности у бизнеса. Но постепенно не только еыропейские предприниматели, но и все мировые компании обнаружили, что надящиеся под давлением русские бизнесмены стали гораздо более податливыми при обсуждении вопросов долевых интересов, технологической уступчивовсти, безопасности капитала: они апеллировали не к своему национальному правительству в опасных случаях, а к свогим партнерам или даже к иностранным правительствам, которые действовали более твердо и опирались на устойчивые сворды и практику применения законов. Теперь не только иностранные компании, но и интернационально-российские фирмы предпочитали, чтобы государство России находилось под давлением санкций и дискриминаций. С этим сейчас столкнется Трамп.
Почему у Трампа с Путиным ничего не получится, хотя они оба будут очень стараться... Тут несколько кругов.
Первый связан с тем, что на уровне технологической интеграции Россия готова к вступлению в процесс только выборочно и по сегментам экономики, что приводит к отрыву привлекаемых секторов от многоукладной национальной экономики, а это больно ударяет по благосостоянию населения, отбрасывая его на периферию мировой бедности: ведет к ускорению утечки умов и профессионалов, сужает поле свободной конкуренции, делает малоперспективным предпринимательство в национальных рамках страны: обнищание в 90-е и после 2008 гг. как цена за технологическое участие в глобализации доказало это всему населению и власти тоже; успешно участвовавшая в глобализации часть российского бизнеса ушла на запад - массовая поддержка Путина - цена такого эксперимента. Путин предложил США и Европе поискать пути компенсации потерь - хотя бы с помощью поставок газа и нефти, но понят и воспринят не был, а стал мишенью критики.
Второй круг геополитического свойства: если США пойдут на тесный экономический и политический союз с Россией, это поставит в зависимое положение Европу, особенно ее восточные и центральные регионы; станет затруднительно говорить не только о ЕС как второй экономике мира, но и о ее обороноспособности: или трать огромные деньги на собственную армию или присоединяйся к союзу США и России как третья сила, да и кто станет способствовать в этом случае единой Европе, когда гораздо более выгодно присоединять каждую страну в отдельности.
Конечно, такой проект надолго закрыл бы вопросы с Китаем; но - не навсегда, так как заставил бы его искать геополитические решения с Индией, Пакистаном и Японией. В этом круге США выбрали в качестве стратегического партнера Европу, расчитывая, не без основания, что России деваться некуда и рано или поздно она сама упадет в руки как спелое яблоко. Это решение элите США далось не так легко, и демократы в лице президента Клинтона, и республиканцы в лице Буша-младшего приложили немало сил, чтобы найти компромиссы; весь период до 2012 года в этом русле действовал и Путин, но - не срослось. Обама тоже попытался перезагрузить отношения с Россией, но также потерпел неудачу - и вовсе не потому что не старался, не по субъективным, а по мощным объективным причинам, и это только Хиллари Клинтон видела в этой неудаче злую волю Путина, но не Обама.
Если бы Клинтон избрали, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он, да еще в лице оштукатуренного Путина.
Отбросим детали и признаем, что Обама в значительной степени подготовил приход Трампа - в смысле глубокой передислокации американской элиты. В этом ключе американские события находятся в одном потоке с британским бегзитом. Ведь это Кэмерон, противник выхода Британии из Евросоюза, обещал референдум, и именно он его провел. Так и Обама: он провозгласил и начал реформы, с которыми не справился, но общество осознало их необходимость, назначив на их исполнение других людей, - как и в Лондоне. И сторонников, и противников - пополам: и Америка, и Британия препарировали глобализацию по-живому - настоящая вивисекция! - и ответ ясен: неизбежен приход нового проекта. В чем трудность для других стран и для России, в частности? В том, что эти реформы и связанные с ними решения будут проводиться очень решительно и настойчиво - радикально! - и в бирюльки с новыми лидерами не поиграешь. Их стиль в некоторой степени засветил министр иностранных дел Великобритании, эпатажный мэр Лондона Александр Борис де Пфеффель-Джонсон, который систематически подчёркивает, что не питает ни малейших симпатий ни к президенту России В. В. Путину, ни к построенной последним политической системе, которую Джонсон называет бандитской клептократией.
Все-таки я остаюсь при своем мнении, что Обама в новейшей истории один из лучших и наиболее интересных президентов в мире, достойных великой страны, и он снова подтвердил это, признав ошибочность действий в Ливии. Очень даже неплохо для еще даже не севшего за мемуары президента. На память не приходит ни одного такого случае, и не только в США. Буш смутно что-то бормотнул про Ирак, но больше в ключе - что его обманули; его тогда даже Путин косвенно поддержал, заявив, что, дескать, ходили такие слухи - об оружии массового поражения у Хуссейна. То есть Буш признавал ошибочность своих действий, стремясь свалить вину за нее на других. Обама ни на кого не кивает: самой худшей ошибкой была интервенция в Ливии, и если бы можно было повернуть историю обратно, я бы отказался от этого плана. Мы и наши европейские партнеры недооценили местные обычаи и нравы. Никто не поблагодарил нас за попытку продвижения западных ценностей.
А кто сказал, что будет легко. Хорошо уже то, что удалось очертить круг вопросов, которые надо решать.
Какая дилемма перед Путиным? Получив мандат на сохранение стабильности и исторический консерватизм, Путин не может его использовать для реформ, которые необходимы в случае, если он вознамерится активно вступить в переходный период от глобализации к новому этапу в процессе интернационализации, который теперь примется реструктурировать Трамп. Альтернатива проста: или добиваемся максимального соответствия и настраиваем гайку на тот же шаг резьбы, что у американского болта, или углубляемся в противостояние; но и в том, и в другом случае Россию ожидает трудный путь народного самоотречения и готовности на жертвы и бедность. Если Путин решится на реформы, ему придется подавлять их проттивников, потому что сторонников реформ у него нет. Если не решится, отсутствие кредитов и санкции приведут к дальнейшему обеднению населения, что рано или поздно породит массовое сопротивление. И это надолго; есть пути справиться с массовым протестом: либо гулаг, либо плановый социальный патернализм, либо их сочетание, что невозможно без мобилизационной экономики. Но в обоих случаях - и в случае проведения реформ, и в случае отказа от них - власти понадобится отмобилизованная карательная система, способная пресечь протест на корню. Чем Путин - осознанно или стихийно - теперь и занимается, и у него нет другого варианта.
Вряд ли можно заподозрить генсека Нато Йенса Столтенберга в желании спровоцировать Трампа; но кажется ясно, что попытки резонерствовать и поучать его чреваты неожиданностями. Правда, он уже подбросил примирительную фразу, что после его критики Нато, дескать, скорректировала свою политику. На самом деле вопрос другой. Трамп не согласен с тем, что Америка содержит Нато как вооруженные силы Европы и не получает от этого никаких дивидендов, а лишь риски и осложнения, и предлагает и Европе взять на себя как затраты на содержание, так и риски за применение. Напоминание генсека о том, что Нато задействовала 5-ю статью ничего, кроме улыбки, вызвать не может, и зачем Стентенбергу понадобилось упоминать этот факт, который вызывает желание поинтересовать его IQ, неясно. Похоже, он предлагает от имени Европы Трампу продолждать играть в войну с серьезным лицом вместо крайне актуальных поисков решения реальных задач безопасности. Не думаю, что это проходит: Трампу незачем ссориться с Европой, и он примет некоторые приемы толерантного поведения, но он не может отказаться от основ своей программы.
Трамп обвинил Китай в нечестных валютных интригах, - и это, конечно, своеобразное приглашение к новому диалогу. Важную роль в американском проекте играет китайский вектор. Эта роль чрезвычайно возросла со времен китайского чуда. Но принцип стратегических построений остается неизменно арифметическим с времен Клаузевица: если Китай сложить с Россией, получится много, но если Китай с Европой, - то гораздо больше, и этот факт оказал и оказывает решающее воздействие на Америку, начиная со Збигнева Бжезинского и Рональда Рейгана. Охват России и Китая двумя новыми флангами интеграции - Тихоокеанским и Атлантическим - статегическое решение, оставляющее на усмотрение Китая и России, - как договариваться и о чем в мутном котле ВТО. Исчерпанность проекта глобализации показала, что и эта линия на раздел исчерпала себя. Новый этап технологической интернационализации требует вовлечения, если не России, то, по меньшей мере, Китая; но многоукладное общество и рынок Китая еще меньше, чем российское, готово к технологическорй интеграции, которая привела бы к еще более, чем в России после развала СССР, расколу и обнищанию и сопровождающим такое явление событиям в политике и социальной жизни. Грустный пример России после 90-х никак не вдохновляет Китай. Перед Трампом, как ранее и перед Обамой, цуг-цванг: что ни сделаешь, все - хуже. Чтобы выйти всем с достоинством и выгодой, нужен совместный проект, который, как всегда, в период истинных реформ, ляжет тяжелым грузом на население, - ресурс истины брать не с кого, кроме самих людей. Нужны адекватная элита и адекватные вожди...
Тринадцатый президент Америки. После Рузвельта и после Второй мировой это Тринадцатый президент Соединеных Штатов Америки. Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает. По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя. Хиллари Клинтон в интервью Владимиру Познеру: "Одно из опасений, которое я слышу от русских, что каким-то образом США хотят ослабить Россию. Это далеко от правды. Наша цель помочь укреплению России. Мы видим Россию с сильной культурой с потрясающей интеллектуальной столицей, которая есть у России как у лидера в 21 веке. И иногда мы чувствуем, что мы верим больше в ваше будущее, чем иногда это делают русские"
Кто лучше, Хиллари Клинтон или Трамп? Как человек заинтересованный, я однозначно скажу - Клинтон. Как человек не заинтересованный, я твердо утверждаю - Клинтон. Хотя и в том, и в другом случае ничего особенно хорошего или особенно плохого не произойдет: не президенты правят Америкой. Но это как брегзит в Британии, поровну, но по-разному. Почему? Америка - не Англия, при всем уважении; она не может себе позволить крутых поворотов в принципиальных вопросах глобализации, или интернационализации; она - лидер, лидер - вещь устойчивая, не может вертеться как флюгер, так как растеряет всех союзников, попутчиков, соперников и врагов, а такая ситуация уже опробована на Ближнем Востоке - в Ираке, Ливии, Иране и Сирии. Иран устоял, и с ним договариваются как с суверенной фигурой большой шахматной партии. Для Америки главное не внешняя политика, а внутренняя; но эта внутренняя политика в эпоху глобализации наваливается неотвратимой волной американского осмысления своей внутренней политики на всю ее внешнюю политику, - американскому колоссу нельзя и даже немыслимо иначе; да просто иначе не бывает у великих империй. Америка руководит миром, и она должна была выработать правила взаимодействия, чтобы ей было комфортно и безопасно руководить, а мир ощущал, что о нем заботятся и все в порядке, иначе он пойдет брать Капитолий штурмом, рано или поздно.
Этот свод правил ковался на протяжении всего ХХ века; но главные его постулаты созрели только в самом его конце, главным образом, в ХХI столетии. Любые правила работают на протяжении долгого времени, если их вовремя и грамотно подправляют. Самый сильный критик этих правил - сама Америка, и она на протяжении не менее полувека, начиная с Джона Кеннеди, серьезно и даже радикально ставит вопрос об их пересмотре. Вот список американских президентов-наследников Рузвельта ( 1933-1945 Франклин Делано Рузвельт (1882-1945), 32-й президент СШA), которые структурировали Америку, строили мир и отстроили систему связей, как сейчас принято говорить, после Второй мировой войны. Их, как апостолов, ровно 12; следующий – Тринадцатый.
1945-1953 Гарри Трумэн (1884-1972), 33-й президент США
1953-1961 Дуайт Дэвид Эйзенхауэр (1890-1969), 34-й президент США
1961-1963 Джон Фицджеральд Кеннеди (1917-1963), 35-й президент США
1963-1969 Линдон Бейнс Джонсон (1908-1973), 36-й президент США
1969-1974 Ричард Милхаус Никсон (1913-1996), 37-й президент США
1974-1977 Джералд Рудольф Форд (р. 1913), 38-й президент США
1977-1981 Джеймс (Джимми) Эрл Картер (р. 1924), 39-й президент США
1981-1989 Рональд Уилсон Рейган (р. 1911), 40-й президент США
1989-1993 Джордж Герберт Уокер Буш (р. 1924), 41-й президент США
1993-2001 Уильям (Билл) Джефферсон Клинтон (р. 1946), 42-й президент США
2001-2009 Джордж Уокер Буш (р. 1946), 43-й президент США
2009- Барак Хуссейн Обама младший (р. 1961), 44-й президент США
Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает.
По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Не очень-то настойчивые предложения США включить Россию в план Маршалла, отвергались Сталиным, потому что в этом случае сохранить режим и власть было невозможно, тем более, что очевидным условием участия в проекте был отказ от ядерного оружия, а оно-то у Сталина уже было... Кроме того, опыт мобилизационной экономики во время войны подогревал его уверенность в том, что России все по силам и своими средствами. Объективно в тот период историческая альтернатива в виде государственной монополии не была дискредитирована, и не только в России, но и в самых передовых странах мира вера в реальность социализма была весьма популярна. Да и Европа, завороженная программой восстановления, активно выступила против конкурента, и ей это оказалось не трудно, в частности, благодаря историческому дару - лидерству Черчилля в Великобритании.
Но все-таки продолжали существовать два общественно-исторических проекта, и не так сразу и не так просто было выбрать победителя, учитывая, что американский проект был доступен только самой высокой элите государств, а стран, самостоятельно искавших свое место под солнцем, становилось все больше и больше – Китай, Индия, Мексика и полторы сотни иных и бедных. Россия не состояла в элите, но она единственная противопоставила Америке свою альтернативу развития, которая хотя бы теоретически обосновывалась.
И что вы думаете? В 1957 году взлетел русский спутник; а 1961 – первый корабль-спутник с Гагариным на борту, а ведь смыслом выяснения отношений была - технология. Вот откуда в Америке появилось критическое направление в элите и Кеннеди... А в 1962 году Россия смогла обойти все наблюдения США и завести баллистические ракеты на Кубу - это тоже технология.
Не внешний фактор, а именно сомнения в правильности национального - внутриполитического - выбора породили первый послевоенный кризис в США в 1962 году, известный как Карибский кризис, который, конечно же, был лишь его наиболее очевидным проявлением. Кризис был именно внутриполитическим, потому что американская элита оказалась перед трудным выбором альтернативы стратегического развития страны и мира и только в столкновении главных сил в самой Америке решалась и разрешилась ситуация, но вопрос был поставлен во всей его широте – как Америке двигаться дальше. А к России надо было присмотреться...
Какой был сделан вывод? Он очевиден: что определяет операжающее развитие технологии? инвестиции - огромное количество вкладываемых средств - ведь тогда это был очень рисковый сегмент рынка. Где их взять? Америка уже мобилизовала все, что могла; следовательно, нужно было присовокупить все, что есть в мире, для необходимой капитализации: был установлен контроль над мировым сырьем, прежде всего нефтью и начался энергичный поиск интеграции передовых систем производства - успешным опытом стала региональная интеграция - в Латинской Америке, на арабском востоке, Общий рынок в Европе, - ни о какой единой Европе и речи не было: Европа восстановилась, можно и нужно было привлечь ее к новому технологическому рывку. И это решение, основанное формально на необходимости освоить космос и приведшее к новым коллосальным инвестициям в технологии, ускорило новую революции в технологиях, прежде всего информационных.И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии выбор США, а в смысле государство - монополия - выбор России) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует долевого равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Расклад таков, что даже пожелай очень сильно Трамп сформировать с Путиным совместный проект, он не может себе этого позволить. Возможность нового рывка интернационализации обеспечена очень небольшим перевесом сил и, чтобы его укрепить, понадобится союз не с Путиным и идущими за ним национально-патриотическими силами, а с бывшими неоконами и радикалами глобализации, то есть с недавними сторонниками Клинтон, что он и сделал, призвав немедленно после победы к единству республиканцев и демократов. Как говорится, он все прекрасно понимает. Трамп и американская элита, даже при полном понимании необходимости преобразований, не могут позволить себе ожидать, пока Россия и Китай существенно усилят и разовьют ту часть национального рынка, производства и производительных сил и внутринациональных отношений, которая сможет влиться в технологическую интеграцию.
Если бы Клинтон избрали, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он


Ваши коментарии

Уважаемые посетители, ваши коментарии проверяются администратором сайта.
Пожалуйста, избегайте употребления ненормативной лексики. Сообщения рекламного характера также будут удалены.
Спаибо за понимание.
Имя (*)

E-mail (*)

Ваш комментарий (*)


  архив новостей
Показать:
  поиск по сайту
Искать:   
в новостяхв гл. новостяхв анонсахв темахза нами МоскваМы были правы...
© РИА "АРБИТР" 2002-2005. При использовании материалов, содержащихся на страницах электронного издания РИА АРБИТР, ссылка на www.ria-arbitr.ru обязательна.